Сара не сразу поняла, что собирается делать ее спутник. Он был невероятно сосредоточен. Потом девушка увидела, что, если их лодка не успеет остановиться или сменить курс, она вот-вот перегородит путь оксфордцам. Но как Эдвард сможет сменить курс на такой скорости? Ситуация грозила стать опасной.
«Топи его! Не там стоит!» Насмешливо-устращающие возгласы как-то притихли. Ибо не лодка плыла к оксфордцам — на них несся флагман боевой флотилии где-нибудь возле Акция или Саламина[32].
Еще минута, и их плоскодонки разлетятся в щепки. Эдвард сделал легкое движение шестом, словно рулем. Оксфордцы смолкли. Сама судьба неслась им навстречу. Два парня с шестами, осознав неизбежность роковой гибели, попрыгали в воду. Тогда Эдвард, погрузив шест, изо всех сил пригнул его, однако не параллельно своей лодке, а в сторону. И в тот момент, когда столкновение казалось уже неизбежным, его плоскодонка, круто свернув вправо, проскользнула всего лишь в паре футов от вражеских бортов и устремилась дальше по реке.
— Ну как, не там стоял, да?! — обернувшись, крикнул Эдвард.
Грянули аплодисменты зрителей, наблюдавших за схваткой с берега. К овациям присоединились и побежденные.
— Ура! Здорово, Эдвард! — хлопая в ладоши, воскликнула Сара. — Филистимляне полностью разбиты!
— Надо оторваться, — прерывистым от напряжения голосом проговорил Эдвард. — Вдруг им взбредет в голову нас преследовать. Конечно, вряд ли они пойдут на это и в любом случае мы плывем быстрее, но так мне будет спокойнее.
Сара взглянула на него с уважением. Эдвард Тихий прямо у нее на глазах превратился в Эдварда Победителя.
Пауэрскорт подробно рассказал леди Люси и Джонни о своем визите в Парадиз, признавшись, что так и не решил, друг ему Иеремия Панкноул или враг.
— И вот еще что, — сказал он, — схожу-ка я к поверенным Донтси еще раз, поговорю об этом неуловимом Максфилде, которому Алекс Донтси оставил двадцать тысяч. О поисках этого загадочного наследника я вам уже рассказывал. Но полиции тоже не удалось отыскать никаких следов. Старший инспектор Бичем считает, что этого человека, скорее всего, нет в живых. Хотя, просмотрев все присылаемые в Сомерсет-Хаус[33] официальные списки умерших и пропавших без вести, его там не обнаружили. Он как будто испарился.
— А вдруг он уехал за границу? — предположила леди Люси. — Может, у него случилось какое-то несчастье и Донтси оставил ему деньги, чтобы выручить из беды?
— Бог его знает, — пожал плечами Пауэрскорт. — С тем же успехом можно предположить, что Донтси заплатил шантажисту.
— А может, этот парень сидит за решеткой? — оживился Джонни. — Не обязательно за преступление. Ведь есть же долговые тюрьмы, клиники для психов, другие подобные местечки. Полиция их проверяла?
— Проверяла, — вздохнул Пауэрскорт. — Но может быть и такое: допустим, некий Максфилд унаследовал от своего отца не фамилию, а титул, и теперь он не Максфилд, а какой-нибудь лорд Килкенни. И не найти уже бывшего Максфилда, он исчез без следа.
— Но ведь знакомые помнили бы его прежнее имя? — усомнилась леди Люси.
— Не обязательно, — усмехнулся Пауэрскорт. — Когда в следующий раз увижусь со старшим инспектором, непременно попрошу его проверить и эту версию. Джек Бичем, конечно, умная голова, однако он, как и все полицейские, беспредельно привержен каждой букве официальных законов государства, которое призван защищать.
Через двадцать минут Эдвард и Сара были уже далеко от архитектурных красот Оксфорда. Поскольку Эдвард все еще опасался преследования, они буквально пролетели мимо Магдален-колледжа и его оленьего парка. Теперь перед ними открылись поля, с виду сыроватые для прогулок, причем на них паслось подозрительно много коров. Эдвард направил лодку под ветви плакучей ивы, перебрался в середину и устроился напротив Сары.
— Вы не проголодались? — спросила она, проверив, на месте ли корзинка с едой.
— Просто умираю с голоду! — весело ответил он и стал уплетать один за другим сандвичи с ветчиной, помидорами и яйцами.
«И как это в него столько влезает?» — удивлялась Сара. Когда с сандвичами было покончено, она решилась задать вопрос, который ее давно мучил.
— Эдвард… — нерешительно начала она.
— Да, Сара? — откликнулся он, вытирая яблоко о рукав своей рубашки.
— Можно вас попросить об одной любезности?
— О чем угодно, Сара, — заверил он, любуясь отполированным яблоком, словно редкостным самоцветом.
— Понимаете, я обещала, что поговорю с вами об этом, когда мы будем в Оксфорде.
Догадываясь, что «это» как-то связано с ее матерью, Эдвард молча ждал. Сара долго молчала, опустив глаза на воду, такую прозрачную, что видны были камешки на дне.
— Вы не могли бы, Эдвард, как-нибудь навестить нас с мамой? Ей очень хочется с вами познакомиться.
Эдвард надкусил яблоко.
— Конечно, Сара, ваше желание — закон, спасибо за приглашение. А какая она, ваша матушка?
Саре не хотелось отвечать на его вопрос, но она решила, что это было бы нечестно по отношению к Эдварду.
