— Господу богу, — прошептала она и заплакала.
Напряжение и тоска, которые преследовали Евгению целый день, растворились в его прикосновениях и поцелуях. Они целовались долго и страстно, что даже кузнечики, которые сначала прыгали рядом, переместились на другую опушку, словно не захотели мешать им наслаждаться друг другом.
— Герман, скажи, что теперь будет?
— Все будет хорошо. Мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день.
— Умирать нужно обязательно?
— К сожалению, лекарства от смерти еще никто не изобрел. Но я что-нибудь обязательно придумаю.
Еще утром он сомневался, стоит ли разрушать жизнь Евгении, себе, Тае? Может, все так и оставить?
Когда он внезапно появился дома после того, как они с Евгенией написали заявление в полиции, Тая встретила его с заплаканным лицом.
— Что-нибудь случилось?
— Все нормально. Меня тут напугали, что ты пропал! Герман, где ты был? Твоя Галина Ивановна такую кипучую деятельность развила!
— Таечка, я был в командировке. Галина Ивановна, наверное, напутала что-то. Жара вон какая стоит, люди ее плохо переносят.
Сотовый телефон Таи вдруг зазвонил, и в ночной тишине его звук показался жалобным и тревожным.
— Кто это может быть? Ты опять в приемном дежуришь?
Тая ничего не ответила и ушла с телефоном в ванную. Говорила недолго, пару минут, и он услышал, как она плачет.
— Таюша, что случилось? — постучался Герман к жене. — Ты мне можешь объяснить?
Дверь ванной открылась, и Тая вышла оттуда с несчастным выражением лица, которого он никогда прежде не видел.
— Он уехал, он уехал, — повторяла она как заведенная.
— Кто? — Герман ничего не понимал. Что могло произойти за несколько дней его отсутствия?
Тая посмотрела на него пристально и внимательно.
— Поль. Поль Клеман. Мой Поль. Он думал, что я тебя убила. Но я же ему говорила, что ты жив!
— Ничего не понимаю. Ты можешь мне вразумительно все объяснить. Кто такой Поль?
— Могу, — Тая начала говорить, подыскивая слова и выражения, которые никак не находились, словно зависали в воздухе.
Но Герман понемногу начал наконец-то понимать происходящее.
— Тайка, Тайка, что же ты так долго молчала? Полюбила и молчала! Я бы так, наверное, не смог.
Они больше ни о чем не разговаривали, а отправились спать по разным комнатам.
Утром на работе Герман все время думал о том, что случилось в их семейной жизни, и чувствовал только облегчение, словно пережил тяжелую болезнь и выздоровел, и теперь как-то по-другому, по-особому ценит жизнь, все ее мгновения. Он не может осуждать жену, потому что влюбился сам, как мальчишка. Стоит ли держаться за расколотую чашку семейного счастья?
Потом у Архипова был разговор с журналисткой Юлей и медсестрой Светой, участницей ночных операций, и он перенервничал так, что начала дергаться правая щека. Когда посетительницы ушли и Архипов остался один, осторожно зашла Галина Ивановна с кипой бумаг.
— Герман Николаевич, тут документы, надо расписаться. Накопилось много.
— Что там? — ему сейчас было совсем не до бумаг.
— Да обо всем тут. Например, про вирус Эбола.
— Что? Вирус Эбола? — у него вдруг появилась сумасшедшая мысль.
Может хоть иногда доктор Архипов сходить с ума?
Он набрал телефон заведующего отделением «Скорой помощи», своего сокурсника.
— Саша, ты можешь мне одолжить машину «Скорой помощи» на пару часов? — И, услышав положительный ответ, на бегу сказал Галине Ивановне: — Я уеду часа на два. Не теряйте меня.
— Вы в администрацию?
— Нет, мне срочно нужно спасти человека от вируса Эбола.
Галине Ивановне показалось, что Архипов бредит.
Она ненавидела мужчин, яростно, бескомпромиссно, упрямо. Роза Ерашова не помнила, когда начался отсчет этой охлофобии, наверное, с самого детства. Маленькая Роза знала отца только пьяным, когда он заходил в квартиру, покачиваясь, она старалась не попадаться ему на глаза, но для отца именно в подпитии наступал «час воспитания».
— Розка, маленькая дрянь! Где ты? — кричал он и начинал ее искать по всей квартире, под кроватью, под столом, в ванной, в шкафу.
Иногда девочка попадалась ему под руку. Он вытаскивал ее за волосы, ставил рядом, а сам разваливался на диване и заплетающимся языком выкрикивал:
— Ты пошто отца не слушаешь? Такая же дрянь, как твоя мать!
Мать тут же заступалась за дочку и пыталась отправить мужа спать.
— Иди полежи, устал.
Но у отца словно открывалось второе дыхание, он был пьяно бодр, и ему хотелось действий.
— Уйди, от тебя могилой пахнет! — замахивался он на жену, кидался в нее посудой. — А ты, дочь, тоже против отца?
Девочка стискивала кулачки и ждала, когда отец устанет от воспитательных разговоров и заснет. В ее маленькой душе все клокотало, и ей хотелось все время скрыться, убежать, чтобы этот пьяный человек ее никогда не нашел.
Отец засыпал на стуле, прямо в одежде, потом сползал на пол, и мама накрывала его одеялом, подсовывала под голову подушку. Однажды Роза не выдержала и предложила матери:
— Давай мы его убьем. Выкинем в окно, скажем, что вывалился сам.
— Ты что, доченька?! Что за мысли в твоей голове? — испугалась мать.
