– Он отдавал распоряжения, я докладывал об их исполнении. Последний раз он звонил накануне задержания. Разговора не получилось.
– Почему?
– О чем говорить? – хмыкнул Слава. – Мужик просто визжал и нес какую-то чушь, дескать, шандец, отбегался. Прислали, называется, опера.
– То есть ты считаешь, что Центр ошибся с кандидатурой?
– Честно? – Он снял очки, протер их и возвратил на место.
– Честно.
– Думаю, что не из кого было выбирать.
– То есть все мы – последние лохи, и я в том числе?
– Уверен, что настоящие профессионалы остались в прошлом, как и великая держава. Без обид, товарищ майор.
– Какие уж там обиды. Иди, Слава, еще поговорим, если будет время.
Этих пятерых у гостиницы не было. Наверное, они все еще таскались по городу за притворившимся мной Константином. Ничего страшного, пешие прогулки полезны для здоровья, а моему бывшему, не самому безнадежному ученику неплохо лишний раз вспомнить основы ремесла. Я вошел в номер и сразу же отправился в ванную, отмачивать под краном ставшую квадратной голову. Целых пять часов без остановки я просидел над записями переговоров Славика с Ником, внимательно вслушиваясь в каждый звук, стараясь не упускать из виду ни посторонних шумов, ни оттенков интонации. Особые надежды я связывал с последним их разговором, когда тому оперу было уже совершенно ясно, что его вот-вот возьмут за одно место. Все напрасно, действительно, сплошные писки, визги и стоны на тему «шандец, приплыли». А мне казалось, что он обязательно подбросит еще какую-нибудь подсказку, без которой ребус не решить. Выходит, напрасно Костя счел его серьезным мужиком.
Вытащил башку из-под крана и принялся массировать точки на висках и у основания черепа. Вроде помогло, туман в мозгах рассеялся, сразу же захотелось есть и пить, в смысле, выпить и закусить. Ничто так не восстанавливает мой хилый интеллект, как хорошая обильная еда и некоторая толика спиртного. А потому… Я переоделся, причесался и засобирался в кабак, морально разлагаться. В каком-нибудь тягомотном фильме российский разведчик на моем месте провел бы вечер за бокалом минеральной у себя в номере, пуская скупую мужскую слезу на извлеченную из-под стельки сапога фотографию супруги с детишками и размышляя о судьбах Отечества. Я, увы, совсем не такой, жена от меня давным-давно ушла, а детишек бог не дал.
Оставив в номере пару незамысловатых «секреток», я запер дверь и двинулся на выход. Зазвонил телефон в кармане куртки.
– Да.
– Вы уже в гостинице, сэнсэй, – доложил Костя.
– Давно?
– Минут двадцать.
– Ты где?
– Еду домой.
– Тогда до завтра… – И я отключился.
Для начала я залпом проглотил в баре ресторана двойную «Финляндию». Повторил заказ, закурил и принялся неторопливо цедить ледяную водку, любуясь видами через зеркальную стенку. Любопытно было посмотреть, кто же зайдет в ресторан следом. Дело в том, что на выходе из гостиницы меня опять подхватили.
Невысокая тучная негритянка в обнимку с высоченным и тощим длинноволосым блондином. Не первой свежести, слегка обвисший, молодящийся красавчик с малолетней шлюхой. Пожилая пара, по виду, из Германии. Крашеная блондинка лет тридцати в брючном костюме цвета чайной розы. Вошла, осмотрелась и решительно двинулась к бару. Заказала на ломаном английском двойную водку и устроилась за стойкой через два табурета от меня.
Чувствуя, как начинают от голода скручиваться в морской узел кишки, я залпом забросил в себя остатки «сорокаградусной» и засобирался в зал за столик.
– Вы – русский… – Скорее утверждение, чем вопрос, на том же языке и высказанное.
Я повернулся, соседка по барной стойке смотрела в упор, будто прицениваясь. Или прицеливаясь.
– А что, так заметно? – Я бросил испуганный взгляд на свое отражение в зеркальной стенке.
Неужели перед выходом из номера я забыл снять буденовку или, хуже того, футболку, на которой белым по черному прописана моя национальность? Вроде нет. Странно, обычно во мне угадывают принадлежность к отчизне только тогда, когда я сам того пожелаю.
– Еще как, – улыбнулась она. Хорошие зубы, ровные, только слегка желтоватые. – Вы даже не представляете, как.
– Вас не обманешь.
– И не пытайтесь, – рассмеялась она. – А не выпить ли двоим соотечественникам по случаю случайной встречи на чужбине? Я угощаю.
– Согласен, только при одном условии.
– Каком же?
– Вы угощаете меня выпивкой, а я вас – ужином.
– Вообще-то я стараюсь не есть на ночь, – заколебалась она.
– С такой фигурой вы можете смело есть поздно вечером и даже ночью… – галантно произнес я.
– Льстец! – Она сделала знак бармену, указала на свою рюмку и бросила: – Two! – Тот все прекрасно понял.
– За случайную встречу, – сказал я, поднимая рюмку на уровень глаз.
– Присоединяюсь. – Незнакомка точь-в-точь повторила мой жест. – Кстати, я – Евгения.
– Это судьба, тезка, – признал я, перелив в себя содержимое сосуда. – Пойдемте ужинать.
