Я возобновил поиски работы в ювелирных лавках. Это занятие я хоть немного знал… Я вернулся в Марэ… На Бульварах уже не было свободного места! Между «Нэгр» и воротами Сен-Дени копошилась настоящая толпа! Все давились в этом пекле… Пыли в садике Искусств становилось еще больше!.. Лучше было не садиться, везде было сплошное облако пыли… стоило вздохнуть, и ты начинал кашлять!.. Там укрывались все окрестные коммивояжеры со своими ящичками, коробочками… и учениками, которые толкали тележки… Они все сидели на обочине, обессиленные, ожидая часа, когда можно будет вернуться к хозяину… Они не особенно старались! Был мертвый сезон, и делать им было нечего… Нигде, ни в одном доме не нуждались в их образцах!.. Их походка была неуверенной… Они тонули в песчаном тумане… До 15 октября у них точно не будет ни одного заказа! Меня тоже это не вдохновляло… Их записные книжки были им больше не нужны! Я с любопытством наблюдал их отчаяние…
Я уже надоел всем своими вопросами о работе, я прочитал все объявления, просмотрел все справочники. Я прошел всю улицу Вьей дю Тампль… В течение восьми дней я прогуливался вдоль канала Сен-Мартэн и любовался на баржи… медленное движение шлюзов… Потом я вернулся на улицу Эльзевир. Я даже стал просыпаться среди ночи… У меня появилась навязчивая идея, которая овладевала мною все сильнее и сильнее… От нее голову просто распирало… Я хотел вернуться к Горложу… Я вдруг почувствовал угрызения совести и непреодолимый стыд… Мне в голову лезли мысли об аресте и разные бредовые идеи… Я хотел снова подняться к Горложу, откровенно признаться… обвинить себя… перед всеми… Это я украл! — скажу я… «Это я взял драгоценную булавку! Шакья-Муни из чистого золота!.. Это я! Действительно я!..» Я был как в лихорадке! Черт возьми! После этого я наверняка устроюсь, невезение пройдет… Надо мной тяготеет злой рок… надо всей моей жизнью! Порой меня охватывал такой ужас, что я начинал дрожать… Это было невозможно преодолеть… Блядство! В конце концов я все же пришел к их дому… несмотря на жару у меня по спине пробежал мороз… Я уже заранее чувствовал панический ужас! Я заметил консьержку… Она внимательно посмотрела на меня и узнала издалека… Тогда я, стараясь осознать, почувствовать свою вину… приблизился к ее будке… Я собирался заговорить с ней!.. Черт возьми!.. Но не смог… Я смутился… Внезапно развернулся… И отвалил большими шагами… Я опять побежал к Бульварам… Лучше мне не стало!.. Я вел себя как настоящий слизняк! А хвастался… выпендривался… Я перестал приходить домой к завтраку… Я брал с собой сыр и хлеб… Из-за ночных бессонниц меня постоянно клонило в сон… Все время меня преследовали видения… Мне нужно было идти не останавливаясь, потому что стоило мне присесть, как я засыпал… Я так до конца и не понимал, в чем же была моя вина? Должно же быть хоть какое-то объяснение? Попроще… У меня не хватало образования, чтобы понять это… Я нашел еще одно место для прогулок после полудня. В Нотр-Дам де Виктуар, там, где налево от входа стояли маленькие часовенки… Место довольно спокойное… Я чувствовал себя раздавленным постоянными неудачами… В темноте мне было лучше… Ногам так приятно на плитах… Это хорошо освежало… Я тихонько разувался… И сидел так, притаившись… Свечи были очень красивы, как хрупкие ветви, трепещущие в огромном бархатном сумраке сводов… Это вызывало галлюцинации… Я потихоньку засыпал… И просыпался от звоночков… Там никогда не закрывали… Это было самое лучшее место.
* * *
Я все время находил предлоги, чтобы возвращаться как можно позже… Один раз я вернулся около десяти часов… Я наведывался в Антони… на завод обоев. Им требовались курьеры в центре… Это меня устраивало… Я ходил туда два или три раза… Их завод был еще не достроен!.. Еще не совсем закончен… Одни разговоры!
Каждый раз, возвращаясь в Пассаж, я испытывал страх. Все свои деньги на транспорт я тратил на пиво… Мне приходилось идти пешком… Стояло необыкновенное лето! Дождя не было уже два месяца!..
Мой отец, как тигр, бросался на свою машинку… Я никак не мог уснуть, так он колотил по клавиатуре… В начале сентября у него вскочила масса фурункулов, сперва под мышками, а потом еще один здоровенный сзади, на шее, который почти сразу же превратился в карбункул. Фурункулы — это было серьезно, он чувствовал постоянную слабость… Все же он ходил в контору… Но на него, сплошь обмотанного ватой, оборачивались на улице… Он постоянно принимал пивные дрожжи, но улучшения было не видно.
