– Янг, с тобой все хорошо? Зайдешь? – Терезе показалось странным приглашать ее. Получилось несколько высокомерно, словно это ее дом, но надо было хоть что-то сделать, чтобы развеять неловкость Янг.
Янг кивнула и прошла по проходу, но робко, словно нарушала какое-то правило. Под флюоресцентными лампами ее кожа казалась сальной. Резинка не держалась на талии, так что ей приходилось каждые несколько шагов подтягивать штаны. Подойдя ближе, Янг посмотрела налево, потом опять на нее, и Тереза догадалась – Янг не понимает, отчего она пересела. Ну конечно. Все, кто увидят ее сейчас, подумают, что она специально вернулась на сторону прокурора. Черт. Так и начинаются слухи. Неудивительно, если где-нибудь в сети уже вывешена статья с громким заголовком: «Подружка матери-убийцы переходит на другую сторону. Опять!»
Тереза показала на окно.
– Я пересела, потому что замерзла. Здесь солнце греет, – ей не понравилось, что слова звучали как оправдание. А еще хуже, что именно так она себя и ощущала.
Янг кивнула и села, на лице читалось разочарование. На ногах у нее были старые мокасины с подвернутыми задниками, как тапочки, словно она слишком торопилась и не успела нормально обуться. Губы потрескались, в уголках глаз корочка.
– Янг, все хорошо? Где Пак? Где Мэри?
Янг мигнула и закусила губу.
– Они приболели. Что-то с животом.
– Ой, какая жалость. Надеюсь, они скоро поправятся.
Янг кивнула.
– Я поздно приехала. Я видела, как Элизабет кричала. Там – она махнула рукой за дверь, – говорят, это значит, что Элизабет созналась. Это она исцарапала Генри.
Тереза сглотнула, кивнула и произнесла свое лаконичное «Да».
Янг выглядела так, будто ей стало легче.
– Ты думаешь, она виновата?
– Что? Нет. Поцарапать и убить – это совершенно разные вещи. Я хочу сказать, поцарапать можно случайно, – уже произнося эти слова, она осознала, что будь это случайностью, Элизабет не забилась бы в истерике. Теперь она могла себе представить, как Эйб будет говорить присяжным, указывая на Элизабет: – Эта женщина, эта
– А если она жестоко обращалась с сыном, но пожар устроила не она, как думаешь, она заслуживает наказания? Не смертной казни, а тюрьмы? – спросила Янг.
– Не знаю, – со вздохом ответила Тереза. – Она потеряла своего единственного ребенка жутчайшим образом. Весь мир винит ее. Она потеряла всех друзей. У нее в жизни ничего не осталось. А если все это случилось не потому, что она развела огонь? Я бы сказала, тогда она уже достаточно наказана.
Янг покраснела и быстро заморгала, сдерживая слезы, которые несмотря на все ее усилия, наворачивались на глаза.
– Но ведь она желала Генри смерти. Я видела его запись. Какая нормальная мать будет говорить ребенку, что хочет, чтобы тот умер?
Тереза прикрыла глаза. Этот момент в записи Генри больше всего ее тревожил, и она изо всех пыталась о нем не думать.
– Я не знаю, почему Генри так сказал, но я не верю, что она могла сказать ему что-то подобное.
– Пак утверждает, что она и тебе такое говорила, – что она хочет смерти Генри, видит это в своих мечтах.
– Пак? Как… – не закончив вопроса, она вспомнила слова, которые старательно отталкивала: «Иногда я хочу, чтобы Генри умер. Представляю себе, как это будет». Произнесенные шепотом в сумрачной комнате, где никого рядом не было, кроме… – Боже, неужели Генри нас услышал и рассказал Паку? Но как? Он же был на другом конце, смотрел видео.
– Значит, это правда. Элизабет говорила, что желает Генри смерти, – это было утверждение, а не вопрос.
– Все было не так. Она не это имела в виду, – сложно было объяснить, не рассказывая все, что произошло в тот день с Мэри. Но как она может рассказать такое, еще и Янг? – Господи, а Эйб знает?
Янг до белизны сжала губы, словно стараясь удержать рот закрытым, а потом резко сказала:
– Да. И он собирается спрашивать об этом тебя. В суде.
Перспектива объяснять, заставлять всех понять контекст – возможно ли это?
– Это было… не так, как кажется. Она не это имела в виду, – сказала Тереза. – Она лишь пыталась мне помочь.
– Каким образом пожелание смерти сыну могло тебе помочь?
Тереза молча покачала головой. Янг подошла ближе.
– Тереза, расскажи мне. Я хочу понять, что все это значит. Мне это необходимо.
Тереза посмотрела на нее, женщину, которой она менее всего хотела рассказывать тут историю. Но если она права, и Эйб заставит ее рассказать все на заседании, то через час все станет известно каждому, у кого есть компьютер.
Тереза кивнула. Янг все равно все узнает, она заслужила услышать все прямо от нее. Тереза только понадеялась, что Янг не возненавидит ее после этого.
