Когда Шнитке остановился на расстоянии нескольких метров от места рисунка, он поставил трость с набалдашником в форме орла вертикально. Глаза орла загорелись красными огоньками, в воздух поднялась полупрозрачная фигура птицы, которая, сделав круг над изображением, села на него, расправив крылья.
– Почему ваш отец сказал, что изображение должно быть на стенах, герр Шнитке?
– Это я так думал. Отец просто написал слово «находится». Вирена, отойдите подальше от орла, кто знает, что сейчас произойдёт.
Пол под ногами задрожал, плита с изображением орла, примерно, два на четыре метра, скользнула вниз – вбок. Шнитке посветил фонарём в образовавшийся проём: вниз уходила стальная спиральная лестница.
Кинолента под названием «время», сделав оборот, опять вернулась в исходную точку:
– Я кажется нашла вашего орла, герр Шнитке.
Когда Шнитке подошёл на несколько метров к рисунку, он остановился, поставив вертикально трость с набалдашником в форме орла. Глаза орла загорелись красными огоньками, в воздух поднялась полупрозрачная фигура птицы, которая, сделав круг над изображением, села на него, расправив крылья.
– Почему ваш отец сказал, что изображение должно быть на стенах, герр Шнитке?
– Это я так думал. Отец просто написал слово «находится». Вирена, отойдите подальше от орла, кто знает, что сейчас произойдёт.
Пол под ногами задрожал, плита с изображением орла, примерно, два на четыре метра, скользнула вниз – вбок. Шнитке посветил фонарём в образовавшийся проём: вниз уходила стальная спиральная лестница.
– Шайза! Я так больше могу, Вирена! Сколько можно повторять одну и ту же фразу, дорогая? «Я кажется нашла вашего орла, герр Шнитке». Я вас сейчас убью, мне это сделать несложно, поверьте мне, и всё встанет на свои места.
– Я чувствую, что происходит что-то странное, но ничего с собой поделать не могу. Мы попали во временную петлю, или как её ещё называют – временную воронку.
– Извините, Вирена, но по-другому я поступить не могу, – произнёс Пауль, доставая из кобуры пистолет.
– Нет! – женщина выставила перед собой руки, защищаясь. – Нет!
Звук выстрела, многократно отражённый от стен и потолка, ушёл в сторону заснеженных гор. Вирена, покачнулась, осела на пол, прижимая руку к простреленному плечу.
– Идиот…
– Рана не смертельная, сейчас руку перевяжем, – произнёс Пауль. – Я уверен, что мы нарушили хронологию событий и вырвались из временной петли. Вот только на улице творится что-то странное: был день, потом на небе зажглись звёзды, теперь же брезжит рассвет. Ничего страшного, пуля чуть-чуть поцарапала кожу. Стрелять я не разучился, и это отрадно.
– Вы идиот. Даже не так: вы маразматик. Разве нельзя было меня, если вам так хотелось причинить мне боль, ударить той же тростью?
– Хм… Это, почему-то, мне в голову не пришло. Показалось, что проще выстрелить.
– Вы достойный продолжатель дела своего отца. Фашист!
– Заткнись, дура, – закричал Шнитке. – Что ты понимаешь в идеологии наших предков? Ничего! Ладно, отдышались, теперь нужно перебинтовать рану. Где ваш рюкзак, Вирена?
– Пробуем в последний раз, – произнёс Шнитке, устанавливая вертикально трость с навершием в форме орла. Пол задрожал, открылся лаз, Шнитке улыбнулся: – Получилось. Ну-с, вперёд, к бессмертию, Вирена.
Женщина выдохнула воздух, сделала шаг в неизвестность. Ступени отозвались глухим звуком, луч фонаря выхватывал отдельные фрагменты шахты, внутри которой располагалась винтовая лестница.
– Пауль, нам долго опускаться? В дневнике вашего отца, как я понимаю, таких подробностей не было?
– Ну что вы, моя дорогая. В дневник отец записывал все самые ценные и нужные сведения. Да и смысл какой был описывать эти подъемы, лестницы и всё остальное? Сами разберёмся, не маленькие!
И только сейчас до Вирены дошло, что, несмотря на неприязнь к этому пожилому мужчине, ей хотелось, просто-напросто, слышать чей-то человеческий голос. Обстановка давила, она вызывала страх и от этого, где-то в глубине души, зародилась паника. Вирена рассмотрела, что сама шахта сложена из бетонных колец. Причём, кольца подогнаны друг к другу так плотно, что, казалось, лезвие ножа в стык между ними не войдёт.
– Вы так громко дышите, милая, как будто пробежали марафонскую дистанцию, – сказал Пауль и засмеялся. – Всё хорошо, успокойтесь, скоро лестница закончится. Я уже вижу дно шахты. Вам, кстати, не кажется странным, что здесь абсолютно нет никакой пыли? Я бы сказал, здесь нет и намёка на пыль.
Вирена на это тоже обратила внимание. Она провела пальцем по перильному ограждению, посветила фонарем на палец. Он остался чистым. Воздух был прохладным и свежим. Только как такое могло быть? Работала приточно-вытяжная вентиляция? Естественная или искусственная? Это много бы объяснило, но… ум учёного требовал подтверждение догадкам и предположениям. Сверху донесся звук закрывающегося входа в подземелье.
– Ну вот и всё, я на месте! – услышала Вирена голос Шнитке. – Давайте руку, девушка.
