– Ну, кресты и свастику закрасили, а вот… Да, там в некоторых местах нарисован меч…
– Который обвит чёрно-жёлтой лентой, – закончил я за Ника. – Так?
– Да.
– Аненербе. Как пауки, сволочи. Мало того, что нацисты разбранились по нашему миру, так они проникли и за его пределы. Мне нужно попасть в лабораторию.
– Юра, это очень опасно, – сказала Мила. – Но если это нужно, то пойдём. Может, появится другой вариант оплаты за клонирование. Время покажет, оно всегда всё расставляет по своим местам. Уходим.
Чем дальше мы уходили от Сосновки, тем чаще останавливалась Мила и, прикрыв рукой глаза, всматривалась в разноцветное небо.
– Наконец-то. Я уже подумала, что они никогда не объявятся. Ник, расстегни рюкзак, достань передатчик.
Я посмотрел в сторону посёлка: в небе кружило около десяти коптеров, из двух по верёвкам опускались люди.
– Прости, дед, – прошептала Мила, надавив на единственную кнопку передатчика. Зажглась красная лампочка, потом она часто замигала, вдалеке произошла вспышка света, спустя несколько секунд раздался звук взрыва.
– Это было единственное место связи с миром-куратором? – спросил я, заранее зная ответ девушки.
– Да. Дед в последнее время пропадал в районе укрепрайона, никогда с собой никого не брал. Что он искал в разрушенной лаборатории – загадка. Придём, узнаем. Ник, не пропусти вход в подземелье.
Мы вышли на берег стремительной горной реки, прошли по течению около сотни метров. Ник раздвинул кусты дикого орешника, махнул рукой: всё чисто.
– Это запасной выход из лаборатории, – объяснила Мила. – Здесь наши ждали, когда немцы, как крысы, начнут спасаться бегством. Но никто так и не вышел. Дед говорил, что немцы испарились, словно провалились сквозь землю. Но у меня на этот счёт есть другое мнение. Какое? Потом расскажу.
Рустам протянул мне фонарик, сам пошёл вперёд, снимая длинной палкой с потолка, относительно небольшого подземного тоннеля, паутину. Стены, потолок, собственно, сам пол подземного хода были облицованы плитами из жёлтого песчаника. Вдоль потолка кое-где остались висеть плафоны освещения, свисали обрывки проводов, куча неизвестно как попавшего под землю хвороста, обрывки полуистлевших верёвок. Ход повернул направо, метров через двести закончился тупиком. Мила подошла к стене, с виду монолитной, провела по ней рукой. Камень, размером с кулак взрослого человека, упал на пол, Мила с силой надавила на ставший видимым рычаг. Часть стены со скрежетом провернулась вокруг оси, с громким щелчком зафиксировалась. Рустам зашёл внутрь первым, через несколько минут мы услышали свист.
– Пошли, – произнёс Ник. – Наш следопыт сказал можно, значит, можно. Только осторожно спускайтесь по ступенькам.
– Вот, собственно, начинается коридор самой лаборатории, – сказала Мила, спускаясь по лестнице. – Коридор закончится, куда дальше идти – я не знаю.
Я посветил на стену, провёл по ней рукой.
– Да, это меловая порода, – сказала Мила. – Мел из-за капилляров круглый год поддерживает в подземелье температуру около семнадцати градусов. Рустам, ты где?
– За поворотом, – ответил парень. – Что-то странное происходит.
Коридор плавно повернул налево, мы увидели неподвижно стоявшего Рустама. Перед ним воздух переливался всеми цветами радуги, он был похож на мыльный пузырь.
– Вот, смотрите, – сказал Рустам. – Моя правая рука. Целая и невредимая. А теперь…
Рустам протянул руку вперёд, плёнка дрогнула, рука, по плечо, исчезла.
– Забавляюсь и никак в толк не возьму: руки нет, но я шевелю пальцами. Что-то страшно мне идти вперёд, братья и сестры.
– Отойди назад. – Я подошёл к дрожащей тончайшей пелене, почувствовал в теле знакомое покалывание. Когда я первый раз поднимался по ступеням Дороги, испытал примерно те же ощущения: лёгкое покалывание в подушечках пальцев, головокружение, тошноту. – Если всё будет нормально, я вас позову. Это – узел телепортации, другое название в голову не приходит. Если не вернусь, возвращайтесь домой, но не смейте проходить сквозь пелену.
Вдох-выдох, вдох-выдох. Набрав в лёгкие воздух, я сделал шаг вперёд. В тело впилось множество ледяных игл, тело покрылось паутиной изморози, изо рта вырывались клубы пара. Холодно. Оглянувшись, я не увидел ничего, кроме мириад сверкающих звёзд. Или не звёзд, не разберёшь. На расстоянии нескольких десятков метров от меня была точно такая же разноцветная пелена. Сделав шаг, я остановился, посмотрел назад. Моё тело, сотни тел, повторяли мои движения, но только в замедленном темпе. Звуки исчезли, но я отчётливо слышал какое-то гудение, звуки работающих механизмов.
