– Мужчина, – заверила она.
– Вот то-то же.
Он посадил её в машину и отвёз до работы, после чего вернулся в управление, где его ждали удивительные новости.
Оказывается, всё своё состояние, движимое и недвижимое, Олег Савельевич Чекуров завещал своему другу Сергею Яковлевичу Юргеневу.
Нотариус заверил, что завещание составлено так, что не подкопаешься.
Кроме того, в личной ячейке Чекурова был обнаружен компромат на жену. Оказывается, весёлая вдова до гибели мужа жила с неким Виталием Лукьяновым, профессиональным альфонсом, и содержала его на деньги мужа.
– Вот это да! – воскликнул Наполеонов. – Почему же Олег Савельевич не воспользовался компроматом на жену и не развёлся с ней, оставив её голой и босой при жизни? Загадка…
Но теперь получается, что у вдовы не было мотива для убийства мужа. Так-то оно так, но не совсем. Анна Владимировна ничего не знала о составленном мужем завещании. В этом Наполеонов был уверен.
Но возникает новый вопрос – знал ли о завещании Юргенев? Если да, то кому, как не ему, быть заинтересованным в устранении друга.
К тому же именно он его нашёл. И, как уверяют свидетели, никто до него в подъезд не заходил.
Наполеонов задумался. Брать Юргенева сейчас, имея только косвенные доказательства, неразумно, любой адвокат тут же высвободит его под залог. А вот подписку о невыезде взять следует.
О Виталии Лукьянове тоже нужно на всякий случай узнать поподробнее. Он-то точно был заинтересован в смерти мужа любовницы. Окажись она богатой вдовой, ему бы ничего не стоило прибрать её денежки к рукам.
За окном завывал ветер – вчера передали штормовое предупреждение – раскачивались вершины деревьев, и было слышно, как ветки, шурша, цепляются друг за друга, стремясь то ли удержаться, то ли поддержать.
А ещё всего несколько дней назад было тепло и весело, и казалось, что зима уже не вернётся назад, по крайней мере, до следующего декабря. Но она вернулась.
И теперь цеплялась ледяными пальцами за края серых облаков, пытаясь затянуть ими всё небо так, чтобы не пробился ни один лучик солнца.
После похорон друга Сергей точно впал в летаргический сон, он почти не выходил из дома, либо сидел на кухне, листая страницы старых книг и не улавливая сути написанного, либо спал.
С работы он уволился сразу же и попросил отпустить его без отработки.
Зам Бумазейкин пожал плечами и пошёл ему навстречу. Собственно, в услугах Сергея фирма теперь, после гибели шефа, и не нуждалась. Кого ему возить?
Бумазейкин водил свою машину сам и так трясся над ней, что и под дулом пистолета никого не пустил бы за её руль.
Юргенев уже решил, что уедет из города на свою малую родину. Вот закончится расследование, и он уедет. Сергей был почему-то уверен в том, что убийцу найдут.
Его мысли переключились на Юлию.
Он не видел её со дня похорон, и ему было искренне жаль девушку, она держалась в стороне, жалась к чужой ограде испуганной мышкой.
Зато Анна чувствовала себя хозяйкой положения, и когда Сергей понял, что она готова устроить скандал, поспешно схватил её за руку.
– Анна, ты что! Опомнись! Ведь похороны.
– Пусти, – прошипела вдова, вырывая свою руку, – видеть эту гадину не могу.
– Ладно, будет тебе, – прошептал он, – не так уж она и виновата перед тобой.
– Не так уж?! – повысила голос вдова.
– Сама подумай, – пытался он образумить её, – не она, так другая.
– Но ведь она! Она!
– Тише!
На счастье Сергея, подоспела мать Анны и сумела угомонить взвинченную дочь. Сергей смотрел вслед медленно уходящим женщинам и видел, как пожилая склонилась к молодой и что-то шепчет ей успокаивающее.
«Слова матери нередко успокаивают лучше сердечных капель», – с благодарностью подумал он и оглянулся. Юлии уже нигде не было. По-видимому, девушка ушла, пока он уговаривал Анну. Может, и правильно сделала.
На поминки не пришли ни жена, ни возлюбленная. В основном были сотрудники фирмы и соседи.
К Юлии Сергей поднялся поздним вечером и, когда она открыла дверь, спросил:
– Ты как?
– Ничего, – ответила девушка. Но он заметил даже при рассеянном освещении прихожей, что она плакала.
– А ты как? – спросила Юлия.
– Держусь, – отозвался он.
– Заходи, – она отступила назад.
– Нет, извини, не могу.
– Почему?
– Мне ещё прибраться надо, – отозвался он, почему-то смутившись.
– Я помогу тебе.
– Не стоит, я сам.
– Нет-нет, я сейчас спущусь. Мне одной тут так тошно.
– Тогда спускайся.
В четыре руки они довольно быстро перемыли груду посуды и прибрались в комнате.
– Я думала, что квартира будет долго стоять опечатанная, – вздохнула Юлия.
– Я тоже так думал, – отозвался Сергей, – но, как видишь, полиция уже не надеется найти здесь что-то новое.
– А ключи?
– Пока у меня. Но завтра отдам их следователю, а он, наверное, Анне…
– Господи! – Юлия сжала руки. – Мне придётся теперь отсюда съехать!
– Почему?
– Ну как ты не понимаешь! Не могу же я жить в одном подъезде с женой Олега!
– С вдовой.
– Какая разница! – воскликнула она.
Он не стал говорить, что разница большая, вместо этого проговорил успокаивающе:
– Я уверен, что Анна не станет здесь жить.
– Почему?
– Потому что у неё прекрасный дом.
