Смерть в ночном эфире полностью

– Ты был так разъярен, так унижен, что не помнил себя, Гэвин. Мне даже страшно представить, что ты сделал с ней, учитывая твое состояние.

– Я ничего не делал.

– Ты делал, Гэвин, делал, – прошептал Рондо. – У тебя был отличный мотив. Джейни сначала бросила тебя, а по­том высмеяла. Она выставила тебя посмешищем на доске объявлений, и все читали ее послания. «Безчленный не­удачник». Ведь именно так Джейни тебя назвала, правда? Ты не смог с этим смириться. Ты должен был заставить ее замолчать. Навсегда.

В изложении Рондо история выглядела очень убедитель­ной. Гэвин пришел в ужас при мысли о том, что молодой полицейский многих сумеет убедить в своей правоте.

– Согласен, она высмеяла меня, и я был зол на нее, – признался Гэвин. – Но все остальное полная чушь. В тот вечер я был с друзьями. Они могут подтвердить мои слова.

– Кучка придурков, напившихся текилы и обкуривших­ся травкой? – Рондо фыркнул. – И ты думаешь, что они смогут дать показания под присягой в суде?

– В суде?

– Я надеюсь, что у тебя отыщется другое алиби, Гэвин. Что-нибудь понадежнее, чем слова тех недоносков, с кото­рыми ты связался.

– Мне не нужно алиби, потому что я ничего не сделал Джейни. Я с ней только поговорил.

– Ты не ударил ее по голове железным прутом и не сбросил тело в озеро?

– Господи! Нет, конечно!

– Разве не ты вертишься, словно уж на сковородке, гадая, когда ее тело наконец обнаружат? Держу пари, что мне удастся найти человека, который видел, как вы с Джей­ни дрались.

– Этот человек солжет. Я не дрался с ней.

Рондо подошел еще ближе, прижав бедра Гэвина к рако­вине.

– Сделал ты это, Гэвин, или нет, мне глубоко плевать. Тебя могут отпустить или упрятать за решетку на всю ос­тавшуюся жизнь, для меня это не имеет никакого значе­ния. Но если ты выдашь меня, то я вымажу тебя в дерьме. Я сделаю так, что все поверят…

– Что, черт побери, здесь происходит?

Гэвин услышал возмущенный голос отца с порога, и ему сразу же стало легче дышать. Отец оттащил Рондо от Гэви­на и швырнул полицейского о кафельную стену, а затем крепко схватил его за шею.

– Что это вы вытворяете, Рондо? – Голос отца эхом от­давался в помещении. – Гэвин, с тобой все в порядке?

У Гэвина болела щека, руку дергало, но он не собирался жаловаться при Рондо.

– Я в порядке, – буркнул он.

Отец оглядел его с ног до головы, словно хотел удостове­риться, что сын цел, а потом вновь повернулся к Рондо.

– Вам лучше найти объяснение своему поведению, – угрожающе произнес Дин.

– Простите, доктор Мэллой. Я прочитал то, что писал ваш сын… Это просто… отвратительно. У меня есть мама, сестра. С женщинами непозволительно так разговаривать. Когда я зашел в туалет, я увидел его и сорвался.

Гэвину не хотелось бы оказаться на месте Рондо. Отец держал его за шею, дыша ему в лицо. Лицо Рондо покрас­нело, но он стоял по стойке «смирно», будто боялся, что любое его движение спровоцирует такое, что он не сможет остановить.

Наконец Дин опустил руку, но его взгляд по-прежнему пригвождал Рондо к стене. Его голос прозвучал спокойно и негромко, но в нем слышалась угроза.

– Если ты еще раз тронешь моего сына, я сломаю твою чертову шею. Ты меня понял?

– Сэр, я…

– Ты меня понял?

Рондо сглотнул, потом кивнул:

– Да, сэр.

Несмотря на его покорность, Дин еще некоторое время смотрел на него и только потом отвернулся и отошел в сто­рону. Он протянул руку Гэвину:

– Идем, сын.

Проходя мимо Рондо, Гэвин посмотрел на него. Моло­дому полицейскому удалось убедить его отца, что это была вспышка гнева, о которой он искренне сожалеет.

Но Гэвина не обмануло смирение Рондо. Ладно, чтобы не создавать себе неприятностей, он промолчит и никому ничего не скажет. Какое ему дело, если в свободное от службы время коп развлекается тем, что трахает несовер­шеннолетних? Девушки же не возражали.

Как только они с отцом вышли в коридор, Гэвин взгля­нул на Дина. По скулам ходили желваки, он был готов ис­полнить свою угрозу в отношении Рондо. Гэвин обрадо­вался тому, что эта ярость направлена не на него.

Он решил, что на его скуле уже появился синяк, потому что Лиза сразу поняла, что-то случилось.

– В чем дело? – встревоженно спросила она.

– Пустяки, Лиза, – ответил Дин. – Все в порядке, но я не смогу с тобой пообедать. Я получил сообщение на пейд­жер. Сержант Кертис ждет меня.

Судя по всему, пока Гэвина выворачивало в туалете, его отец рассказал Лизе, что произошло.

– Детектив хочет, чтобы я с кем-то поговорил. Мне жаль, что ты освободилась раньше только для того, чтобы попасть во все это.

– Все твое мое, – улыбнулась Лиза.

– Спасибо, я позвоню тебе домой вечером.

– Я лучше подожду, пока ты закончишь с делами. Дин покачал головой:

– Я понятия не имею, насколько задержусь. Вполне ве­роятно, что меня не отпустят до вечера.

– О! Я понимаю… Что ж… – Лиза выглядела такой ра­зочарованной, что Гэвину стало ее жаль. – Ты слишком хороший сотрудник, и тебя здесь ценят. Хочешь, я отвезу Гэвина домой?