Жорж смотрел на него в недоумении.
– В купальном костюме? При чем здесь купальный костюм?
– Просто я думаю, что в купальном костюме очаровательная женщина должна выглядеть еще более очаровательной. Вы не согласны? Взгляните-ка вот на это.
Он протянул ему лист, вырванный из журнала «Скетч».
Взяв его и рассмотрев, старик вздрогнул. Последовала короткая пауза.
– Вы согласны со мной, не так ли? – спросил Пуаро.
– Выглядят неплохо, эти две. Если б на них вообще ничего не было, это мало что изменило бы.
– Это потому, что мы открыли для себя благотворное влияние солнечных лучей на кожу.
Хрипло рассмеявшись, Жорж со снисходительным видом отвернулся в сторону, а Пуаро и Фурнье вышли на залитую солнцем улицу.
За обедом, меню которого составляли блюда, упомянутые Пуаро, детектив достал из кармана маленькую черную записную книжку.
Фурнье пребывал в сильном возбуждении, разражаясь гневными тирадами в адрес Элизы. Бельгиец спорил с ним.
– Это естественно, вполне естественно. Слово «полиция» всегда вызывает страх у представителей низших классов – во всех странах.
– И в этом ваше преимущество, – заметил Фурнье. – Частный сыщик способен получить от свидетелей больше информации, нежели сотрудник полиции. Однако и у представителей государственных органов имеется свое преимущество. За нами стоит хорошо организованная и отлаженная система.
– Так давайте сотрудничать на пользу общего дела, – сказал с улыбкой Пуаро. – Этот омлет восхитителен.
В перерыве между омлетом и морским языком Фурнье перелистал черную книжку, после чего сделал запись в своем блокноте. Подняв голову, он взглянул на Пуаро.
– Вы ведь прочитали все это?
– Нет, лишь бегло просмотрел. Вы позволите? – Он взял у Фурнье книжку.
Когда им принесли сыр, Пуаро положил книжку на стол, и их глаза встретились.
– Там имеются определенные записи… – заговорил француз.
– Пять, – уточнил Пуаро.
– Согласен – пять.
– Превосходно, друг мой, – сказал Пуаро. – Наши головы работают на удивление синхронно. Похоже, из всех записей, содержащихся здесь, только эти пять записей могут иметь какое-то отношение к пассажирам самолета. Давайте рассмотрим их по очереди.
–
– Совершенно верно, – согласился Пуаро. – Обе эти версии в высшей степени вероятны. Лично я отдаю предпочтение второй и готов биться об заклад, что женщиной, посещавшей мадам Жизель накануне ее отъезда, была леди Хорбери.
– Вы так считаете?
– Да. И, думаю, вы считаете точно так же. Мне кажется, наш консьерж проявил рыцарское благородство. Его упорное нежелание вспоминать какие-либо детали внешности визитерши весьма красноречиво. Леди Хорбери очень привлекательная женщина. Кроме того, он вздрогнул – едва заметно, – когда я показал ему ее фотографию в купальном костюме из «Скетча». Да, к мадам Жизель в тот вечер приходила леди Хорбери.
– Она последовала за нею в Париж из Ле-Пине, – медленно произнес Фурнье. – Похоже, ее положение было отчаянным.
– Да. Очень может быть.
Француз взглянул на него с любопытством.
– Но это не согласуется с вашими идеями, не так ли?
– Друг мой, я убежден в одном: неопровержимая улика указывает не на того человека… Пока я блуждаю в потемках. Моя улика неопровержима, и все же…
– Вы не хотели бы поделиться со мной, что это за улика? – спросил Фурнье.
– Нет, поскольку я могу быть не прав – абсолютно не прав, – и тем самым ввести вас в заблуждение. Пусть каждый из нас действует в соответствии со своими идеями. Итак, продолжим. Что там дальше?
–
– Возможно, речь идет о докторе Брайанте. В отношении его у нас ничего особенного нет, но этой линией в расследовании пренебрегать нельзя.
– Этим, безусловно, займется инспектор Джепп.
– И я тоже, – сказал Пуаро.
–
– Что значительно облегчало ему дело, – заметил Пуаро. – Вспомните, мой дорогой Фурнье, какой безупречной репутацией пользовались и какое восхищение вызывали многие из выдающихся мошенников –
