Глеб Князев вовсе не случайный посетитель Большого театра, он здесь не гость, и попасть даже на закрытый показ – для него дело принципа. «Лебединое озеро» он знает наизусть, до мельчайших нюансов. Но на этот раз в театре случилось нечто непредвиденное, правда, не на сцене, а в партере. Соседу Глеба стало плохо, он умер почти мгновенно, но успел вложить Глебу в руку флешку. Князев быстро понял, что полиция спускает дело на тормозах, а тех, кому нужна флешка, это вполне устраивает. Глеб начинает собственное расследование. Вскоре он убеждается, что посещение даже самой блистательной премьеры в Большом не может сравниться по переживаниям с разгадыванием настоящего преступления…
Любителей балета у нас, кажется, с 40-х годов называют балетоманами, то есть маньяками балета, их становится то больше, то меньше, смотря по моде, к ним присоединяются немало равнодушных к искусству, просто любящих поглазеть на хорошеньких женщин, а иногда и поужинать с ними. Эти паразиты есть в среде любителей каждого искусства, и нет в этом явлении ничего удивительного. Но тот кружок истинных любителей, который в действительности очень немногочислен, который серьезно восхищается каким-нибудь чисто сделанным антраша, страдает от замены Ивановой Петровой в каком-либо па и ведёт бесполезные споры о заноске антраша или вынимании батманов той или иной танцовщицы – споры, для простых смертных кажущиеся смешными, – в сущности, самый полезный народ для театра.
Русский детектив
В этот раз всё вновь случилось ровно так, как и происходит в подавляющем большинстве подобных случаев: насколько заранее не начни собираться, всё равно выходить станешь уже спеша. Конечно, тут важно, куда именно ты направляешься, а я уже даже начинал торопиться в место статусное донельзя, однако лично для меня довольно обыденное, посещаемое порой раз семь на неделе. При этом и в те времена, когда я там работал, то так часто туда не ездил – понедельник-то выходной. Сейчас же формально я никак в этом учреждении культуры не трудоустроен, но связан множеством нитей, да и тянет на Театральную площадь, дом один, непреодолимо.
А по сути, для меня это – Храм искусства, место, которому я коленопреклоняюсь в молитвах, возносимых во славу Его! Это образно, само собой, хотя я даже и не раз проделывал нечто подобное в буквальном смысле слова – практически вставал на колени перед его восьмью колоннами, пребывая в глубочайшем культурном экстазе от того, что только что происходило внутри сего могущественного здания. Правда, такое случалось исключительно в тех случаях, если я вдобавок ко всему увиденному балетному боголепию на сцене оказывался и крайне несдержан в буфете Государственного академического Большого театра России. Где мне не раз случалось прилично накидаться коньячку, и тогда я мог пустить слюну аж до такой степени.
Так что понятно, куда я собирался, а в пятницу вечером ближе к шести по Москве передвигаться быстрее всего на метро. И я-то про это и так прекрасно знал, но, так, на всякий случай, залез в навигатор в смартфоне – нет, чуда не случилось, дорожная обстановка соответствует времени суток и дню недели: ключевые артерии мегаполиса горели алым, в бордовый цвет окрашен весь центр, а в среднем по столице – восемь баллов, и это только начало… А мне надо как раз в самый пробочный центр, так что вызывать такси не имело никакого резона – маршрут, построенный на гаджете, предвещал пробыть в пути час двенадцать, а начало в семь, да и приехать стоит заранее.
Пешочком от дома до метро и по прямой до Театральной занимало максимум полчаса, и это если ещё присесть на лавочке во дворе, покурить с кем-нибудь из соседей. Так что выбор вида транспорта был более чем очевиден, и я не рисковал опоздать, но опасался не попасть – гарантированного варианта прохода у меня не имелось, предстояло на месте решать, как бы внутрь проникнуть…
