В доме миссис Синклер было темно. Сандерс заметил, что и в окнах соседних домов не горит свет. Ее жилище больше чем когда-либо, особенно при свете дальнего уличного фонаря, напоминало кукольный домик; зеленая дверь выделялась на фоне игрушечных кирпичиков, медный молоток сиял. Из палисадника нежно пахло цветами и травой. Бледная луна над Челси и над рекой добавляла происходящему неестественности. Двое заговорщиков медленно прошли вдоль низкой кирпичной стены и нырнули в зеленые ворота, за которыми находился садик миссис Синклер.
В голове Сандерса крутилась фраза из некогда прочитанного трактата. «В нашей стране, – нашептывал автор, – тратятся огромные силы и суммы на замки, запоры, засовы, цепи. Входные двери превращаются, по сути, в баррикады. Ни один нормальный взломщик даже не подумает вторгаться в дом через парадный ход! Там слишком людно, дверь хорошо защищена. Через парадное входят обычные люди. Нет, взломщик предпочитает слуховое окошко или дверь черного хода…»
– Заходим, – прошептал Сандерс. – Вы готовы?
Марша вздохнула и вдруг отпрянула.
– Брр! А это еще что такое?! Что у вас с руками?
– Я в резиновых перчатках.
– Сейчас же снимите! Они просто отвратительные!
– Я не собираюсь натягивать их на вас. Шш!
– Еще бы вы собирались! Сумасшедший, что вы делаете? Уберите! Эта пакость действует мне на нервы! Фу, как воняет резиной! О господи, что там у вас?
Хорошенькое начало, подумал Сандерс.
– Убираю. Шш! – прошипел он. – Всего-навсего мушиная липучка!
– Мушиная липучка? Джон Сандерс, вы что, с ума со…
И тут липучка дала себя знать. Сандерс с трудом отодрал ее от себя и потянулся к дверной ручке, В ту же секунду за воротами возникла массивная фигура полицейского.
Было бы преувеличением сказать, что сердце Сандерса ушло в пятки. Но оно действительно ухнуло куда-то вниз. Уж слишком неожиданно возник служитель закона в палисаднике миссис Синклер. Он был высокого роста, плотный, с короткими усиками. Свет уличного фонаря добавлял ему внушительности.
Каким-то образом Сандерсу удалось сохранить голову на плечах.
– Добрый вечер, констебль! – услышал он свой собственный спокойный голос. Липучка к этому времени уже покоилась в кармане.
– Добрый, сэр, – решительно, но добродушно отозвался полицейский. – Кто живет в этом доме?
Наступило решающее мгновение, которое определяло ход всей ночи. Сандерс понимал, что, если сейчас проиграет, приключение кончится не начавшись. И он решил рискнуть, чтобы не потерпеть поражение в первом же бою.
– Вы недавно в нашем квартале, верно, констебль?
– Да, сэр. Меня перевели сюда на прошлой неделе.
– Так я и думал, – заявил лгун-любитель, доставая из кармана ключ. – Здесь живу я. Вернее, мы с женой. А в чем дело?
Он пропустил Маршу вперед, нарочно держа ключ на виду. Если констебль захочет посмотреть, как они входят в дом, они пропали – ключ был от здания Института токсикологии имени Гарриса.
Полицейский отдал ему честь:
– Рад слышать, сэр. Пожалуйста, осмотрите все внимательно. Где-то здесь шатается подозрительный субъект.
– Подозрительный субъект?!
– Да, сэр. Боюсь, с ним придется трудно. Толстый, здоровенный малый с лысым черепом. Он швырнул в меня цветочным горшком.
– Что-о?!
Полицейский засопел.
– Возможно, сэр, горшок просто упал с подоконника, но мне кажется, что его сбросили нарочно. Неплохо было бы осмотреть ваш палисадник.
– Джон! – воскликнула Марша, которая уже пришла в себя; губы ее растянулись в улыбке, глаза сияли. – Боюсь, он имеет в виду дядю Генри!
Полицейский круто развернулся к ней:
– Мэм, вы хотите сказать, что знаете того человека?
– На нем очки и цилиндр? – уточнил Сандерс. – Тогда, конечно, это он, мой дядя. Черт побери, констебль, дело зашло слишком далеко! Он немного эксцентричен, но не следует обращаться с ним как с закоренелым преступником.
Лоб служителя закона разгладился, гнев исчез.
– Очень извиняюсь, сэр, коли совершил ошибку, – с натугой произнес он, – но я выполняю свой долг. Вы должны меня понять. В любом случае мне придется написать рапорт. А еще, боюсь, он порасшибал стекла в огуречных теплицах. Я погнался за ним, а он пробежал прямо насквозь. Я чуть его не схватил, потому что с него слетел цилиндр и он нагнулся, чтобы его поднять. А раз он ваш дядя, почему не остановился? Кстати, передайте вашему родственнику: он плохо кончит, если и дальше будет так ругаться. Спокойной ночи, сэр. Спокойной ночи!
Сандерс, сжимая в руке ключ не от той двери, шагнул к парадному входу. Полицейский не двинулся с места.
– Спокойной ночи, констебль!
Полицейский по-прежнему оставался недвижим.
В жизни Сандерса секунды никогда не тянулись так долго. Он подошел к самой двери и поднес ключ к замку.
– Дорогая, – обратился он к Марше, словно его вдруг осенило, – что, если нам обойти кругом и поискать дядю Генри на заднем дворе? Возможно, он у себя в кабинете и…
– Сэр, вы бы лучше сначала дверь отперли, – негромко посоветовал констебль.
