Кэмден драйв была тихая извилистая улица в старом аристократическом городском квартале. Дом Висарта, самый новый на этой улице, как и ожидал Хаген, оказался экстравагантным. Это был сверхсовременный, с большим количеством зеркального стекла и полированного красного дерева невысокий дом, который все же создавал иллюзию высоты террасообразной конструкцией. Позади дома был сад, обнесенный высокой оградой из стеклянного кирпича, но Хаген видел вышку для прыжков в воду над плавательным бассейном и проволочную сетку, наверно ограждавшую теннисный корт. Такой домашний очаг не обещал уюта, но от него прямо-таки исходил запах денег, и это очень понравилось Хагену.
Он занял свой пост наблюдения вскоре после полудня. По дороге от вокзала он один раз остановился, чтобы поесть и найти в телефонном справочнике адрес. В закусочной Хаген запасся сандвичами и наполнил свой термос кофе — знал по опыту, что ожидание может быть длительным.
Хаген привык к этому, он был терпелив, и такая работа ему даже нравилась. А если бы и не нравилась, то все же хорошо оплачивалась. В конце концов, любая профессия имеет свои теневые стороны. Порой, когда у него было самокритичное настроение, он отдавал себе отчет в том, что занятие это грязное, но не мог найти себе другое, которое было бы больше по душе. Или, честно говоря, с каким он смог бы справиться.
В армии его использовали на секретной службе, где он дослужился до чина капитана. До этого он не занимался какой-либо достойной упоминания работой, поэтому с усердием посвятил себя секретной службе. Ему доставляло удовольствие сопоставлять кусочки информации. Значение всей картины не интересовало его, подробности были важнее целого^ При систематическом обучении из него мог выйти хороший химик или инженер-исследователь. Но когда кончилась война, он занялся частным сыском. Вскоре он понял, что все поручаемые ему дела в большинстве случаев были связаны с разводами. И он, будучи по натуре человеком основательным, решил специализироваться в этой области.
Заставив себя в один горестный момент принять такое решение, он больше ни о чем не сожалел. Это произошло в то самое время, когда его собственный брак был разрушен по причине, хорошо ему знакомой,— неверности. Специализация в неудавшихся браках явилась для него своего рода возмездием всему миру в целом. В то же время в каждом случае, с которым он работал, Хаген искал разгадку смысла брака, но до сих пор ответа не нашел.
Хаген сомневался, что и новое его поручение может дать ответ на этот вопрос. Благосостояние, надежность служебного положения, уверенность в будущем — все, казалось, присутствовало в той вилле, на которую смотрел Хаген. Известно, что любовь запереть нельзя, но Хаген был убежден, что любовь — это сильно переоцененный предмет потребления; любовь, во всяком случае, не препятствовала крушению его собственного брака.
Хаген сидел в машине и ждал. Постепенно он начал сомневаться, что сможет чего-либо достигнуть в ближайшие часы. Дом Висартов лежал, сонный, в жаре Санта-Анны, и ничто не указывало на какую-либо жизнь за оградой. Около трех часов вдруг утих горячий ветер и с океана повеяло прохладой. И в это время терпение Хагена было вознаграждено, так как словно по сигналу появилась миссис Висарт.
Со своего места на другой стороне улицы Хаген не мог видеть ее лица. Она сидела за рулем красной машины спиной к нему. Хаген заметил, что она брюнетка и что норковое манто, подобно накидке, лежало на ее плечах. Она подходила под описание, данное ему Висартом. Хаген завел мотор и последовал за красной машиной.
Преследование не составляло для него трудности: он уже привык не терять из вида объект в потоке уличного движения, а красная машина была хорошим ориентиром. Хаген держался немного позади, не желая быть замеченным. Его задачей было не встревожить преследуемую личность.
Часом позже миссис Висарт, казалось, еще не подозревала о преследовании, но, с другой стороны, и Хагену почти нечего было сообщать в рапорте. Миссис Висарт поехала из дома прямо в деловой квартал, поставила на стоянке машину и дальше пошла пешком. Но и теперь было нетрудно следить за ее бросающейся в глаза фигурой в норковом манто. И хотя Хаген не упускал ее из виду, она не сделала ничего греховного, кроме покупок. Ее путь лежал от аптеки к большому магазину, а затем к ателье мод.-По пути она часто останавливалась у витрин. Один раз она зашла в телефонную будку и недолго с кем-то поговорила. В ее поведении не было ничего подозрительного. Миссис Висарт, казалось, совсем нечего было скрывать.
Тем не менее Морта Хагена охватило какое-то неопределенное неприятное чувство. По меньшей мере дважды за это время у него создавалось впечатление, что за ним самим следят, что он не преследующий, а преследуемый. Он усмехнулся про себя, однако то и дело оглядывался назад. Как и ожидал, он ничего не заметил и приписал свою нервозность ветру Санта-Анны.