Сколько же людей знало о семейной тайне Шеффера? Уже находясь в полусне, Гуров попытался припомнить всех, кто помог ему в этом деле, и наверняка это был неполный список. Мать ребенка Алевтина Голикова, сам Шеффер, его сестра Оливия и ее муж Йозас Миттельхойфе, директор приюта Отто Швайгерн. Прибавим сюда персонал приюта и врача, который принимал роды. А также бойцов невидимого фронта, которые условно могли знать о происходящем. Это нотариусы, сиделка по уходу, личный шофер, охранник, секретарь и бог знает кто еще. Всем этим людям Вилле должен был исправно платить за молчание, а сестре и ее супругу даже назначить пожизненное пособие в качестве безмерной благодарности за бессонные ночи и утрату нервных клеток. «Итит твою контору! – Гуров аж проснулся, осознав масштабность операции. – Да чтоб я так жил!»
На этом Гуров поставил точку. Он и без того закопался достаточно глубоко, чтобы убедиться в том, что Александра не желала матери ничего плохого. Но и хорошего, наверное, тоже.
Ну что ж, на это она имеет полное право.
– Значит, немецкую дочь оставляем в покое? – спросил генерал-майор Орлов.
– Третьего сентября она весь день провела дома в ожидании приезда Голиковой. Только вечером ненадолго вышла на улицу. Консьержка все подтвердила, – ответил Гуров.
– Может, она киллера наняла, – предположил Крячко. – Сам же сказал, что она была здесь недавно. Во время первого визита все организовала, а сейчас приехала, чтобы убедиться, что все идет по плану.
– Ты уверен, что было убийство?
– Да перестаньте, – поморщился Стас. – В живых ее точно нет. Неужели кто-то еще надеется на то, что она просто сбежала или потеряла память?
– Свое пальто она точно потеряла, – сказал Гуров. – А что с ее квартирантами?
– Проверил я их. Там все в порядке.
– Ты к ним заходил с участковым?
– Да, перепроверили их показания еще раз. Еще раз рассказали, как потеряли жилье. Переживают, что теперь их попрут из квартиры.
– Голикова их не прописала? – удивился Гуров. – За семь-то лет?
– Неудивительно. С таким-то злобным характером.
– Но Семенцовы рассказывали другое. Про жизнь душа в душу, про помощь по хозяйству. – Гуров повернулся к Орлову: – Послушай, Петр Николаевич, а не навестить ли нам со Стасом этих замечательных людей еще раз? Если Германия нас прокатила, то, может, поселок Шаткое чем-то порадует?
– Езжайте, – разрешил Орлов. – И тортик не забудьте купить.
– Само собой, – улыбнулся Гуров. – Когда это полиция приходила в гости с пустыми руками?
– Не было такого, – подхватил Стас. – Вот, например, браслеты я всегда с собой беру. И размер подгонять не надо, и ключик прилагается. Удобная штука. И полезная в хозяйстве вещь. Поехали, Гуров. Меня в поселке уже как родного принимают. Вчера зашел в магазин за водичкой, а мне охранник честь отдает. Страшное дело.
Участкового Денисевича в отделе не было. Не видел его и майор из дежурной части.
– Он обычно с утра заходит, но сегодня не появлялся, – сказал он. – Наверное, по поселку ходит, у него тут клиентов много. Вчера жена мужу мешком картошки по башке наварила, того на «Скорой» увезли. Там поищите, я адрес дам.
– Да не надо, – отказался Стас. – Как появится, попросите мне позвонить.
– Будет сделано.
Возле крыльца курили две девушки. Увидев Стаса, заулыбались.
– Ничего себе ты тут развел, – не выдержал Гуров. – Твоя Наталья в курсе?
– Это дознаватели, – объяснил Стас. – Между прочим, очень даже ответственные. Но Наталье знать об этом необязательно.
На улице было сухо и прохладно. К дому, где проживала Голикова, решили пройтись пешком. Гуров впервые рассмотрел поселок подробно. Внешне он ничем не отличался от маленьких научных городков времен прошлого столетия, которые можно было обойти пешком за час. Разве что со временем поселок пару раз попытались реконструировать, но остановились на замене убитого асфальта на новый и покраске облезлых фасадов жилых домов. Людей по пути встречалось немного, как это обычно бывает в любой рабочий полдень. Детские площадки тоже пустовали. На половине пути Гуров остановился и обернулся – прямо за его спиной виднелся съезд с трассы, и чуть поближе располагался поворот, куда должен был свернуть Маркин, когда шел домой, обливаясь кровью.
Стас сразу угадал мысли Гурова.
– Мы этот следственный эксперимент проводили несколько раз, пока искали свидетелей, – он указал рукой в направлении трассы. – Не забывай, что время было позднее. Слава богу, что тот мужик, который его заметил, в этот день решил переночевать у мамы. А то бы так и повисло дело.
У дома, багажником к подъезду, стоял бежевый «Ситроен». Гуров подошел ближе и с интересом заглянул через стекло в салон.
– Это же Семенцовых машина, – вспомнил Стас. – Куда-то собрались?
– Я бы тоже хотел это знать, – ответил Гуров. – Повезут что-то тяжелое, иначе бы машину поставили по-другому.
Семенцовы оказались дома. Заметив Льва Ивановича, Ольга Матвеевна натянуто улыбнулась.
– Станислав Васильевич! – улыбнулась она. – И, простите…
– Лев Иванович, – напомнил Гуров. – Мы не помешаем?
