Детектив Лазар Бергот как-то однажды решает развлечься в элитном борделе Голубой Рай и снимает на ночь мальчика. В том же заведении спустя некоторое время происходит жестокое убийство одной из проституток. Лазару поручают расследовать дело, но что ему суждено найти: убийцу или свою любовь? Обман или справедливость? Разочарование или счастье, и какой выбор придется сделать в конце концов?
Его почти затошнило от этого праздника жизни, едва он, Лазар Бергот, переступил порог борделя Голубой Рай. Огромный холл встретил его музыкой, гремящей: «Sexy Back», ало-золотой роскошью мебели, невысокой колоннадой в левой части зала, за которой в интимных бордовых сумерках терялись двери и лестницы, ведущие в комнаты уединения. Эротично разодетые юноши неторопливо ходили по холлу, бросая в сторону серьёзного Бергота соблазнительные взоры. У него сложилось впечатление, будто это хорошо отрепетированный спектакль – здесь каждый знает свою роль вплоть до того, кто за кем и перед каким клиентом должен дефилировать. Впрочем, Лазар пришёл сюда именно за этим – снять мальчика и неплохо провести ночь. Он не был большим любителем хастлеров, но последние дни на работе вымотали его в конец – и он всё-таки засадил Брэда Шрасса за решётку, собрал нужные улики, доказывающие, что этот старый извращенец убил собственную жену. И снова Лазара Бергота признали лучшим полицейским в этом городе. Убийцы, насильники, воры, маньяки – и так каждый день. Сейчас хотелось просто расслабиться, забыть о вечной проклятой занятости, из-за которой у него не хватает времени на нормальную личную жизнь.
– О, господин Бергот! Давно вы к нам не заходили. Очень давно. – Полный слегка лысый мужчина выбивался из пёстрой обстановки серым цветом своего строгого костюма и своим возрастом. Кажется, ему было сорок пять, хотя выглядел он старше. Лицо у Билли Моргана больше напоминало лощёное лицо кондитера, а не важную физиономию хозяина популярного гей-притона. Одни пухлые щёчки чего стоили, а уж этот добрый заискивающий блеск серых мутных глаз подавно. – Дай бог памяти, больше года вас не видел. Я надеюсь, вы к нам пожаловали не по вашим полицейским делам? – смеясь, спросил Билли, но в его голосе Лазар уловил нотку нервозности.
– Нет, я сюда пришёл, скорее, по личному делу.
– Ох, от сердца отлегло, – теперь Морган смеялся открыто, и всё же, несмотря на раболепие, голос у него был приятным. – Что ж, проходите, проходите. Выбирайте. Сегодня, специально для вас мы сделаем скидку.
В этом был весь Билли – недолго раздумывая, переходил прямо к делу. Дождавшись пока Бергот снисходительно улыбнётся, Морган сопроводил его до центра залы, после чего бессовестно побежал по своим делам, оставив Лазара определяться с предпочтениями в полном одиночестве.
Выбрать одного из десятка молодых симпатичных парней, что были пока свободны, оказалось непросто. Все по-своему привлекательны, хороши, доступны. Взгляд Бергота случайно скользнул в сторону дивана у стены. Парень, сидевший там, походил на скульптуру из белого мрамора, и если бы не карие глаза и чёрные неровно стриженые волосы до плеч, Лазар так бы и подумал.
Хастлер многозначительно улыбнулся, соблазнительно прикусил губу, немного приподнял голову, открыв для взора Бергота тонкую нежную шею с серебристой цепочкой скользящей к хрупким обнажённым ключицам. Мальчишка был симпатичным и во вкусе Лазара – глаза большие, тонкий чуть вздёрнутый нос, чувственные губы.
Бергот невольно сглотнул. Он заметил, как брюнет переменил позу, собираясь подняться и пойти ему навстречу. Он и сам собирался, но тут чья-то ладонь мягко легла на плечо.
– Пойдём сегодня со мной, – попросил тихий голос, и от его вкрадчивой глубины сердце в груди сжалось.
Лазар обернулся. Мальчишка, что стоял рядом оказался невзрачным, но ухоженным. Русые волосы – короткие на затылке и длинные по вискам, косо выстриженная чёлка, прикрывающая одну половину бледного худого лица. Так себе экземпляр – ничего особенного, но этот взгляд болотно-зелёных глаз – прямой, пронзающий тайной печалью до глубины души, мыслей и чувств, сделал Бергота беспомощным в одно мгновение. И он позволил взять себя за руку и увлечь туда – под сень сумеречной колоннады, не замечая разочарования в карих глазах брюнета, на которого пялился минуту назад.
Очнулся Бергот от щёлкающего звука замка – хастлер запер дверь и, оглядев клиента с ног до головы, соблазнительно улыбнулся.
– Классный костюмчик. Мне нравится.
– Армани, – в шутку соврал Лазар и снова попытался поймать этот странный взгляд, но хастлер, как назло опустил глаза.
– Я вижу, – сказал он, опёршись спиной на дверь и заведя руки назад – было в этой позе что-то невинное. Он прикинулся, что поверил и в то же время выдал себя смешком в голосе, принимая правила игры.
У Бергота зачастило сердце, в паху пробежала сладостная судорога.
– Снимешь его с меня?
– Конечно.
Хастлер повёл обнажённым плечом, словно оно у него затекло или болело. Лазар невольно заметил три старые царапины на белой коже, похожие на след от мелкой потасовки.
Юноша подошёл ближе. Пальцы тонкие, умелые, нежные скользнули по шее, и Берготу стало почти жаль, что секундой позже они занялись его серым атласным галстуком и белой рубашкой.
– Как тебя зовут? – спросил Лазар, вглядываясь в бледное лицо хастлера. Похоже, тот был младше самого Бергота лет на шесть – пареньку едва исполнилось девятнадцать, двадцать – не больше.
