Артема и Валерию доставили в клинику в очень тяжелом состоянии. Валерии третий час делали операцию. Беглов до сих пор находился без сознания. Сейчас врачи решали его судьбу.
Легче всего отделался Грабнев. Его подстрелили в руку.
Если бы не реакция охранника, все, кто находился в салоне «Мерседеса», давно были бы покойниками. Как Николай. Уж его-то точно с того света никто не вытащит, вздохнул Грабнев.
Иномарка Мастинского была взорвана в тот же день. И, примерно, по злому року судьбы — в то же самое время. Противники нанесли друг другу удары одновременно.
Беглову повезло больше. У него оставался шанс один из ста, что выживет.
Гребень и Вадим отошли в сторонку.
— Слушай, — приглушая голос, сказал Вадим, — надо как-то прорваться к Беглову.
— Прорвемся, — вздохнул Грабнев. — Был бы жив!
— Про этого гада ему сказать, про Еремина, что вслед за Мастинским к праотцам отправился… — Вадим сжал громадные кулаки бывшего спортсмена. — Выживет шеф, он — мужик крепкий.
— Тише! — остановил его Грабнев и кивнул на появившуюся медсестру.
Пожилая женщина в белом халате неслышно подошла к Ирэн и стала негромко ей что-то говорить. Она исчезла так же незаметно, как и появилась.
Сайгина дотронулась до плеча Елены, которая, не замечая ничего вокруг, ушла в свои мысли.
«Бедная Лерка! — думала она. — Еще совсем недавно говорила ей, что наказания без преступления не бывает».
Лена вдруг поняла сейчас, что все они — заложники ситуации, просчитать которую невозможно. Жизнь была жестокой схваткой, и когда и над кем грянет гром — неизвестно. Заживо сгорел Евгений Балин на своей даче, взорвали Мастинского и Большакова, погиб водитель Артема Николай. Неизвестно, что будет с Бегловым и Валерией. А скольких ещё взорвали, расстреляли, сожгли…
Жестокость рождала жестокость.
Она очнулась, увидев перед собой Сайгину.
— Закончилась операция. — Ирина помедлила. — Есть надежды… Калинина, по-прежнему прижимая к себе Дашку, задохнулась от слез.
— Спаси и помилуй… — прошептала она.
