Стелла напряглась еще сильнее, когда на экране развернулась живописная сцена, в которой Рид Тернбулл в своей хорошо знакомой тиранической манере разносит Дженнифер Дэвис. Ричард не сразу понял, что это часть фильма, а не запечатленные для потомков отношения за кадром.
– Это прямо великолепно, дядь! – Сэмюэлу явно нравилось увиденное. – Ты снова в игре!
– Как думаешь, Сэмюэл, продолжишь ли ты семейную традицию – станешь голливудским продюсером, как все Фридманы до тебя? – Дженнифер одарила молодого человека материнской улыбкой.
– Надеюсь, – ответил он. – В любом случае быть помощником – не мое.
Фридман-старший медленно кивнул.
– Пока все выглядит нормально. Но не всегда можно утверждать наверняка…
– Началось! – перебил его Брайан Грейс.
– Я не собирался ничего говорить, Брайан, – извиняющимся тоном произнес Бен.
– Да тебе и не надо. Ты все время вспоминаешь тот провал. Съемка вышла великолепной, но не было сюжета. Я должен был попробовать!
Валери глянула на Ричарда, ожидая объяснений.
– Имеете в виду «Романтиков на тротуаре»? – спросил Ричард, сама невинность.
– Вы о них слышали? – изумился Брайан.
– Разумеется. – Ричард понадеялся, что ему не придется вдаваться в подробности. – Фильм стал культовой классикой.
– Ха! А я и не знал. Этот фильм погубил мою режиссерскую карьеру. Но не я один пал его жертвой.
Однако, насколько Ричард мог судить, Брайан не держал ни на кого зла.
– Вы про режиссера, которого заменили? – спросила Валери, изображая еще большую невинность, чем Ричард.
– Да, бедный парень. Дед Фридмана его уволил, он был алкоголиком, сильно вылезал за рамки бюджета и не очень хорошо воспринял свою участь. Совсем не хорошо. Все время продолжал появляться на площадке, выпрашивал хоть какую-нибудь роль. Даже нас пытался подкупить: мол, знает, где мы найдем богатства, о которых и не мечтали! – Грейс рассмеялся. – Бедняга был не в себе. Интересно, что с ним стало. Сейчас даже имени не вспомню. Бен, как там звали того режиссера, которого я заменил в «Тротуаре»?
– А? – Фридман по-прежнему не отрывался от экрана.
– Ну, парня, которого я сместил на режиссерском посту?
– А, э-э-э, Маскер, что ли. Кажется, Алекс Маскер. А вот тут вышло потрясающе, Саша!
Ричарду все это казалось очень странным. Вокруг царит смерть: возможно – по естественным причинам, вероятно – суицид, почти наверняка – убийство, а все так погружены лишь в собственный мирок. Заведомо бредово, и тот, кто так долго жил и дышал голливудской фабрикой грез, теперь гадал, кто же очарован ею больше – потребители или создатели.
– А-а-а… – Доминик Бердетт заметил, как он сам на экране кланяется Риду Тернбуллу в роли Наполеона. – Вот они, старые боевые кони.
Все присутствующие повернулись к Бердетту. В его глазах стояли слезы.
– Не так уж много нас осталось.
– Он был поистине выдающимся человеком, – тихо произнес Фридман, – и другом.
– Тьфу! – вдруг воскликнул Бердетт. – «Орудья мрака говорят нам правду, заманивают всяким честным вздором, чтоб в глубочайшем деле обмануть»[33].
Он встал и направился к выходу.
– Макбет, – театрально добавил он и гордо вышел, как обычно оставляя всех до единого сомневаться, был ли перед ними пьяный Бердетт или трезвый Талейран.
– Ричард, – прошептала Валери ему на ухо, – кажется, у меня есть план.
– Да. А если предположить, что я не захочу вам помогать? – Стелла Гонсалес скрестила руки на груди, демонстрируя непрошибаемость к просьбам, на оттачивание которой ушли годы.
– Вы, конечно, не обязаны, мы не полиция… – Валери произнесла последнее слово с нажимом и сделала паузу, пропитанную угрозой, но эффекта это, похоже, не возымело. – Скажи ей, Ричард!
Меньше всего Ричарду хотелось втискиваться в эту тектоническую непреклонность, и до сих пор он благоразумно держался в сторонке. А теперь Валери выдвинула его на первый план.
– Что ж, э-э-э, я действительно думаю, что Валери права, понимаете?
Обе женщины посмотрели на него с разочарованием, и Ричард потер затылок, которым ушибся из-за Стеллы прошлой ночью.
– Я не хотел бы выдвигать обвинения в нападении, – произнес Ричард, стараясь, чтобы слова звучали непринужденно, – но уверен, что комиссару было бы интересно побеседовать с вами о вашей роли во всем этом.
– Моей роли?
– Да, – Ричард нащупал возможность, – например, вашей роли в качестве своего рода военизированного крыла Испанского совета по туризму. Во что я, кстати, не до конца верю.
И снова женщины уставились на него, теперь уже с недоумением. Наконец Стелла покачала головой, но все-таки согласилась.
– Чего вы от меня хотите? – спросила она, слегка скиснув.
Валери тут же взяла быка за рога, пока Стелла не передумала.
– Мне нужна запись того, как Доминик Бердетт разговаривает во сне.
Стелла сощурилась.
– Зачем? – вполне закономерно спросила она, и Ричард был ей за это благодарен, ведь ему самому не пришлось задавать этот же вопрос.
– Потому что, думаю, ему есть что сказать, но сам он не знает, о чем это говорит, – произнесла Валери, явно считая это достаточным объяснением.
