– Значит, ты все же допускаешь, что при определенных условиях Сергей мог поверить бандитам?
– Не знаю, Валера, ты вконец запутал меня.
– Допускаешь, хотя все в тебе противится этому.
– Ладно! – ударил кулаком по столу Веселов. – Предположим, Сергея убедили в измене жены, а ласки чеченки сделали свое дело. Он, потерявший веру в то, во что верил свято, да еще считающий, что я не очень-то спешил на помощь погибающему отделению, принимает предложение главаря банды перейти на его сторону, получая вдобавок и восточную красавицу, готовую ему пятки лизать. Предположим, что произошло именно так. Но тогда зачем он едет в Москву? И почему его отпускают в Москву? Если главарь банды потратил на него столько сил, времени и средств, то не для того, чтобы Сергей мстил своей бывшей жене. У этих ребят в горах другие цели и задачи.
– Месть жене может быть одним из условий Сергея при переходе на сторону боевиков.
– Хорошо! Возможно. Бестужев упрям, и если решит отомстить Ларе, то добьется разрешения полевого командира на выезд в Москву. Тем более что подобная месть в обычаях и традициях горцев. За измену они карают смертью. Допустим, Сергей тайно приезжает в Москву. Но почему же тогда он не едет к Ларисе, хотя бы для того, чтобы убить ее? Почему не мстит, а устраивает вокруг нее кровавые игрища? Такую самодеятельность «духи» ему вряд ли позволили бы. И приехал бы он сюда не один. Плюс те из кавказцев, что обретаются в столице под видом коммерсантов, торговцев, прочих рабочих, составляющих неплохо функционирующую агентурную сеть сепаратистов. И не только агентурную. За этот год, точнее, за половину текущего года, только в Москве и Питере было обезврежено восемь довольно крупных, хорошо организованных преступных группировок. А сколько не удалось нейтрализовать? Террористические акты в аэропортах, метро, на улицах, в транспорте, захват заложников – явное тому доказательство. Большую часть бандформирований не удалось нейтрализовать. И бандиты в Москве. Они под контролем своего руководства. Так что и без сопровождения из Чечни за Бестужевым в Москве непременно установили бы плотное наблюдение. А он спокойно следит за Ларисой, валит одного слишком рьяного поклонника, затем режет советника председателя партии, который не приставал к Ларе, а пытался заставить не участвовать в выборах. При этом оставляет у квартиры гвоздики. Сломанные гвоздики. Нет, Валера, вот тут твоя версия дает серьезный сбой!
– Ничуть! – покачал головой Воронов. – Если предположить, что Бестужева направили в Москву для реализации планов боевиков, время которым еще не подошло. И тут Сергей вполне мог добиться разрешения главаря банды на кровавую игру. Ведь это, по сути, тоже на руку сепаратистам. Та же террористическая деятельность! В этом случае объясняется если не все, то очень многое.
Веселов встал со стула, прошел к холодильнику, открыл дверку. На пол полетели консервы и упаковка кетчупа.
– Ну, ты «затарил машину»! Где водка-то?
– Может, хватит на сегодня?
– Не хватит.
– Справа от тебя, на той же полке, где стояли консервы и кетчуп.
– Действительно. Не заметил.
Дмитрий выставил водку на стол, сорвал пробку и спросил:
– Будешь?
– Нет!
– Как хочешь, пьянка – дело добровольное. – И, не разливая в рюмки, капитан из горлышка ополовинил бутылку, затем бросил в рот малосольный огурец и продолжил разговор: – И что же многое в этом случае объясняется?
– Первое, Дима, брошенная в мусорное ведро пачка сигарет «Ява». Лариса прекрасно знала, что именно эти сигареты курил Сергей. Это знак того, что он здесь, рядом. Второе – гвоздики. Сломанные гвоздики, как сообщение об убийстве. Бестужев дарил жене в основном гвоздики. А то, что они бросались сломанными, как раз и говорит, что оборвалась чья-то жизнь. Третье, обручальное кольцо. Его похищение, распиливание на две половинки и возвращение супруге через курьера – это предупреждение о том, что между ними все кончено. Четвертое, убийство Корнеева и Себенко тем же способом, каким были убиты подчиненные Бестужева.
– Солдаты погибли от пуль и осколков, «духи» обезобразили трупы, – поправил друга Веселов.
– Это не столь важно. Пятое, телефонные звонки с молчанием и странного содержания сообщения на телефон Ларисы. Возьмем первое, оно у меня записано: «Жизнь в страданиях имеет конец, страдания в жизни бесконечны». Бестужев говорит жене, что он сильно страдал, понятно, в плену – не в цирке, но страдания оборвались бы смертью. А эти же страдания при жизни – мучительны и бесконечны. И боль душевную ему доставляли ее измены.
– Дальше? – Веселов становился все мрачнее.
– Теперь по действиям убийцы. Ни в первом, ни во втором случае он не оставил ни малейшего следа. Отпечатков его пальцев эксперты не обнаружили даже на пятисотрублевой купюре, которую убийца передавал курьеру открытыми, без перчаток, руками.
