Елена Руденко
Смерть в Версале
В Париже день 5 октября 1789 года выдался промозглым и ветреным. Писательница Светлана Лемус нехотя собралась и отправилась за покупками. Последнее время отыскать что-нибудь на предмет поесть было трудновато. Город просто захлестнула продовольственная проблема. Закутавшись в плащ, девушка не спеша брела по улице, читая вывески лавок и расклеенные всюду афиши. Ее внимание привлек листок кордельеров, она хорошо помнила его. Эту афишу Светлане еще раньше показывал ее друг Жорж Дантон, и даже спрашивал ее мнение. Главной мыслью листка было идти всем на Версаль, чтобы заставить короля переехать в Париж. Лемус не верила, что это возможно сделать. Она перевела взгляд на другую афишу, автором которой был Марат. Опять призыв идти на Версаль.
От размышлений Светик отвлекли шум и крики с Гревской площади. Любопытная Лемус поспешила туда. Площадь была заполнена народом, в основном это были женщины торговки с Центрального рынка. В центре толпы Светлана увидела мужчину и женщину, которые опять же призывали идти на Версаль.
-- Вы тут голодаете, а Австриячка объедается мясом и вином! - говорил мужчина.
Лемус узнала его. Это был Майяр, участник взятия Бастилии. Женщина рядом с ним держала в руках шпагу, а за поясом у нее было два огромных пистолета. Это была Труань де Мерикур, наиболее революционно настроенная дама. Светик невольно вспомнилась одна газетная статья про команду пиратов, которыми управляла женщина, и ее за это прозвали пиратской мамашей. Если уж пиратская мамаша когда-либо существовала, то она выглядела точно как Мерикур. У Лемус тут же созрел сюжет нового романа про пиратов, и она решила при возможности переговорить с этой женщиной, но, разумеется, не сейчас.
Призывы идти на Версаль возымели свое действие. Толпа рыночных торговок во главе с Мерикур и Майяром двинулась в путь.
Светлана присоединилась к ним, она просто не простила бы себе, если поступила иначе. Внутренне чувство подсказывало ей, что должно что-то произойти. К тому же выпал шанс опять увидеться с другом Максимильеном Робеспьером, который был депутатом учредительного собрания в Версале. Она давно не виделась с ним. Лемус вспомнила их совместные расследования преступлений. Светик никак не могла понять, как он умудряется обо всем догадываться. Сама бы она ни за что не справилась с подобной задачей - определить среди нескольких подозреваемых коварного убийцу. При чем убийцей всегда оказывался тот, кого ей и в голову не приходило подозревать.
Впереди Лемус шла худощавая дама, которая очень громко хохотала. Она рассказывала истории, которые были интересны и смешны только ей самой. Рассказав какой-то случай, она первая начинала смеяться. Смех у нее был неприятный и громкий со всхлипами. Сразу нельзя было понять, смеется она или плачет. Ей было примерно сорок лет. Красотой и привлекательностью она не обладала. К тому же излишняя болтливость и смех не к месту не прибавляли ей шарма. Она постоянно жевала табак и швыркала носом. Одета женщина была довольно аккуратно, но безвкусно.
В начале пути она забавляла своих спутниц, но потом все просто устали от нее. В промозглую осеннюю погоду, когда нужно преодолеть длинный и трудный путь, не многие бы смогли с радостью слушать бессвязную болтовню.
У Светланы от ее раскатистого с надрывами смеха сильно заболели уши. Ей стало казаться, что эта неугомонная особа находится везде.
-- А знаете что, - вдруг выпалила шумная женщина. - Мсье Морьеса, одного моего хозяина, к которому я прихожу делать уборку, хотят убить!
-- Натали, хватит! - перебила ее подруга. - Это уже слишком. Ты хоть когда-нибудь можешь не врать?
-- Я не вру, Мари! - искренне возмутилась Натали. - Этот человек кредитор. Он увеличивает капитал, давая взаймы под огромные проценты. Понимаешь? И некоторые должники хотят его прикончить, так как срок оплаты должен наступить со дня на день. У них нечем платить, значит, они будут вынуждены отдать ему то, под что сделали этот заем. Ну, дома, например.
-- Ох, какая ты умная! - проворчала Мари. - Ты даже, что такое заем знаешь!
-- Смейся, смейся, а когда мсье Морьеса убьют, посмотрим, кто из нас был прав.
-- Почему вы считаете, что этого человека хотят убить? спросила Светлана, которая благодаря своему другу Робеспьеру всегда серьезно относилась к подобным разговорам.
-- Не слушай ее, дитя, - вмешалась Мари. - Эти истории она сочиняет по пять штук в день. Натали никогда не говорит правду. Я не преувеличиваю.
Натали обиженно надулась, но ничего не сказала. Чтобы показать, что она сильно оскорблена, женщина всю оставшуюся дорогу шла молча.
Опять заморосил прохладный октябрьский дождь. Идти становилось труднее. Светик пожалела, что рискнула принять участие в этом предприятии. Ей надоело месить дорожную грязь. Выпачканный подол юбки и хлюпающая вода в башмаках настроения, отнюдь, не поднимали. Она решила думать о своей уютной квартире, горячем шоколаде, ванной. Лемус уже не верила, что доберется до Версаля живой.
