«Ежегодно в канун первого мая мисс Уитерспун составляла ровно десять корзин. И каждый год в эту ночь она развешивала их на ручки дверей десяти домов. Среди этих корзин избиралась одна, которая должна была содержать особый презент. И каждый год получателя одной из корзин постигала странная и необъяснимая судьба».
Склонившись над клумбой в своем саду, мисс Уитерспун маленьким совком взрыхляла землю вокруг, цветов, стараясь не повредить нежные корни. Она очень заботливо ухаживала за садом, о чем свидетельствовали плоды ее трудов. Цветы и лекарственные растения были лучшими в городе и вызывали всеобщую зависть, в чем могли бы признаться даже соседи, будь они великодушнее.
Бритомар потерся о ноги мисс Уитерспун, и она рассеянно провела левой, одетой в перчатку рукой, по его черной шерстке.
— Хэллоу, мисс Уитерспун! — окликнула ее женщина из-за забора. Это была миссис Лорел, элегантная дама в разводе, поселившаяся здесь недавно. — Вы составляете свои майские корзины, о которых я столько наслышана? — поинтересовалась она наигранно дружеским тоном, который, однако, не скрывал насмешки.
Мисс Уитерспун выпрямилась, оторвавшись от своего занятия.
— Совершенно верно, — подтвердила она с холодной вежливостью.
Миссис Лорел снисходительно улыбнулась и пошла дальше. Мисс Уитерспун вновь занялась цветами, как будто ее и не прерывали. У нее было слишком много неотложных дел, чтобы обращать внимание на бестактное вмешательство миссис Лорел.
К тому же, мисс Уитерспун привыкла к насмешкам. За многие годы она снискала репутацию эксцентричной дамы. Конечно, в городе были и другие, образ жизни которых выбивался из общепринятых норм, — пьяницы, слабоумные, даже один убийца, если можно считать таковым Джейка Холби, который избил до смерти свою худосочную жену, застав ее в сарае с наемным работником. Но ни одно из этих отклонений от нормы не шло ни в какое сравнение со странностью, отличавшей мисс Уитерспун — ее феноменальной необщительностью. Ни один человек ни разу не входил в ее дом; только наиболее отчаянные мальчишки, не устояв перед искушением риска, осмеливались ступить на ее вылизанный газон, проникнув в сад через калитку или перемахнув через белую изгородь, и то только ночью, когда старая женщина уже спала. Несколько лет назад городские мальчишки сочинили дразнилку, которую весело распевали до сих пор, — «Мисс Уитерспун — на голове колтун». Однако мало кто из них осмеливался сделать это, когда она была неподалеку, — потому что боялись ее, хотя никогда бы не признались в этом ни себе, ни друг другу.
Никто не помнил случая, чтобы мисс Уитерспун мимоходом заговорила с кем-нибудь или поприветствовала кого-то из соседей из-за изгороди. Она никогда не приносила чашку бульона заболевшему или кусок пирога соседу-вдовцу. Короче говоря, она пренебрегала всеми элементарными правилами общежития. Рискни кто-то интересоваться причиной и соблаговоли она ответить, выяснилось бы, что всем людям она предпочитала растения, ибо они безгрешны и не способны на зло. Была и еще одна причина. Отстранившись от людей, она могла пристальнее наблюдать за окружающими, с особой пристрастностью подмечая их проступки.
Однако у мисс Уитерспун был один, в некотором смысле общественный, обряд, который она неукоснительно выполняла раз в год в Вальпургиеву ночь. Именно его и имела в виду миссис Лорел. Но ни она, и никто другой не знали истинного смысла этого ежегодного ритуала.
В этом году, впервые, мисс Уитерспун подумывала несколько изменить процедуру. В конце концов, она старела, артрит все больше давал себя знать. Еще не известно, хватит ли ей оставшейся жизни на то, чтобы полностью выполнить намеченную программу. Может быть, на этот раз ей следует охватить сразу двоих. Но нет, решила она в результате. Уж коль выработался определенный порядок, который до сих пор обеспечивал удачу, то следует придерживаться его и дальше.
Вальпургиева ночь была единственной датой в году, которая имела для мисс Уитерспун какое-то значение, единственной, которую она подчеркивала в своем календаре. Ночь под первое мая, названная в честь английской миссионерки и аббатисы, снискавшей известность за изгнание ведьм. Как знает каждый, читавший работы сэра Джеймса Фрэзера, это ночь, когда непременно появляются ведьмы.
Ежегодно в канун первого мая мисс Уитерспун составляла ровно десять корзин. И каждый год в эту ночь она развешивала их на ручки дверей десяти домов. Каждый раз дома были разные, хотя за многие годы ей иногда приходилось повторяться. Среди этих корзин избиралась одна, которая должна была содержать особый презент.
Горожане, разумеется, знали, кто был этим первомайским дарителем. У кого, как не у мисс Уитерспун, в саду росло такое разнообразие трав и цветов. Для них было своеобразным развлечением пытаться отгадать, кто на сей раз будет облагодетельствован маленькими корзиночками с цветами и травами. В корзинке непременно обнаруживалось стихотворение или пословица, написанная аккуратным почерком мисс Уитерспун. Все посмеивались над регулярностью эксцентричного жеста старой дамы. Вот только от их внимания ускользало, что каждый год получателя одной из корзин постигала странная и необъяснимая судьба.
Это, однако, не огорчало мисс Уитерспун. Она не стремилась к славе.