— Ты на меня злишься? — осторожно спросила Веглао. Она ощущала невероятное напряжение — никогда ей ещё не приходилось так мучительно подбирать каждое слово в разговоре. Вот так же, наверное, тяжко приходится разведчикам в штабе врага.
Тарлиди молчала. Наконец тихим, слабым голосом спросила:
— Ты давно здесь?
— Почти месяц.
— Достаточно, чтобы заметить, каково мне здесь, — пробормотала Тарлиди с трудом, как будто губы и язык плохо её слушались. — Оборотни ненавидят меня. Они ненавидят оттого, что боятся, и боятся, потому что ненавидят. За что? Я никого из них не обидела, никого не ударила и не убила. Ты думала, я и вправду тебя выдам? Я это сказала сгоряча. Просто я… просто я ни в чём не виновата. Не моя вина в том, что я ношу эту маску.
Она вдруг затихла с тяжёлым всхлипом, и поднесла свою узкую руку к застывшим губам. Потом медленно опустила её и продолжила:
— Пять лет назад в моём доме случился пожар. Все мои родные погибли, а я… мне обожгло лицо, понимаешь… и… и с тех пор я ничего не вижу. Мне тогда было всего двадцать лет. Меня взял к себе мой дядя, он — комендант ликантрозория. Когда я дотрагиваюсь до лица, то чувствую, что на нём шрамы. Я знаю, меня изуродовало, и мне всегда придётся носить маску, но как же я хочу видеть! Как я хочу видеть! Скажи, ты и вправду не врала мне?
— Нет, — твёрдо ответила Веглао. — Ни одной секунды.
— Помоги мне, Веглао! — взмолилась вдруг Тарлиди, и Веглао удивило и растрогало то, что она помнит её имя. — Пожалуйста! Я не могу сама найти этот цветок — я здесь как в тюрьме, дядя никуда меня не отпускает, а насчёт цветка, боюсь, не поверит… Да даже если и выберусь — как я доберусь до этого места?
— Тарлиди, — проговорила Веглао, чувствуя, как пересохло от волнения горло. — Ты что, предлагаешь мне бежать?
— Поклянись, что добудешь этот цветок и доставишь его мне, и я помогу тебе бежать! — зашептала Тарлиди, склонившись к её лицу. — Только поклянись!
— Хорошо, клянусь! Клянусь! — взволнованно ответила Веглао.
— Нет, не так. Поклянись кровью, — Тарлиди запустила одну руку под плащ. Щёлкнула какая-то застёжка, и женщина вытащила из-под плаща маленький, тонкий стилет в ножнах. Обнажив его, Тарлиди зажала ноженки между пальцами.
— Дай руку, — прошептала она.
— Давай сюда, — засуетилась Веглао, — я разбила колено до крови… Если будет пятно, ничего не заподозрят.
Она протянула над коленом руку ладонью вверх. Тарлиди сжала запястье девочки и слегка кольнула ладонь стилетом. Выступила кровь, густая и яркая.
— Теперь я, — сказало Тарлиди еле слышным голосом. — Сними перчатку.
Веглао стянула перчатку с руки Тарлиди и вздрогнула: вся кожа на ладони и запястье была в красных шершавых пятнах и рубцах — следах ожогов. Тарлиди слегка надрезала и свою кожу, а потом они с Веглао пожали друг другу руки.
Не разжимая рукопожатия, Веглао заговорила:
— Клянусь, что принесу Тарлиди цветок, возвращающий зрение, как только смогу это сделать безопасно и для неё, и для себя.
— Клянусь, что помогу Веглао сбежать из ликантрозория безопасно и для неё, и для себя, — монотонно произнесла Тарлиди и разомкнула рукопожатие.
— Будь начеку, — сказала она, протирая стилет пальцами. — Я дам тебе знать.
Она поднялась и отошла к двери, шурша плащом. Веглао перевела взгляд на свою ладонь — кровь больше не текла.
Внешне после этого разговора ничего не изменилось — Веглао и Октай всё так же ходили на работы, обедали и ужинали, оставались на ночь в своих камерах. Но клятва Тарлиди и два слова, которые Веглао шепнула украдкой Октаю на ухо: «Она поможет», сделали своё дело. Теперь они могли надеяться не только на свои довольно-таки небольшие силы, но и на помощь человека, который был их старше, опытнее, умнее, лучше знал ликантрозорий и его порядки и был очень заинтересован в их побеге. Все трое в случае провала пострадали бы, и потому все сидели в одной лодке.
Конечно, не стоило полагаться только на Тарлиди. Веглао и сама готовилась к побегу. Она трясла решётку окна, вспоминала упражнения, которым когда-то её учили на физкультуре, стараясь вернуть силу своим мышцам. Она прорабатывала маршрут. Сбежать — это только полдела. Что толку от побега, если их быстро поймают и вернут, если вообще не убьют?