— Но… — заикнулась было одна из поварих, и Кривой Коготь взглянул на неё так, что она тут же замолчала.
Кривой Коготь повёл их узкими тропами, такими запутанными и трудно различимыми среди завалов камней и зарослей колючей горной травы, что Тальнар вскоре бросил все попытки запомнить путь. Солнце поднялось уже высоко, и весело играло на чёрных, жёлтых и бурых вершинах гор, припорошенных снегом. Прохладный и упругий ветер развевал волосы. Это была бы отличная прогулка, если бы не постоянный страх перед регулярно попадающимися на пути обрывами и отвесными скалами, да выкрики старших оборотней, подгоняющих новеньких. Тальнар скоро понял, что «полдня пути» вместе с маленькими детьми и усталыми женщинами растянутся на целый день, и, к своему неудовольствию, оказался прав.
Солнце припекало, но воздух внизу был холодный. Некоторые оборотни глухо кашляли, и при этом испуганно вертели головами — как бы кто из старших не услышал! Больных здесь не жаловали. Тальнар и сам ощущал лёгкое першение в горле, и постоянно сдерживал приступ кашля. За весь путь три раза дорогу им преграждал обвал, случившийся уже после того, как Кривой Коготь последний раз бывал здесь, и тогда вождь с ругательствами поворачивал назад.
— Потише тут, — напутствовал новичков один из оборотней. — Любой шум — и начнётся обвал. И тогда нам всем крышка.
Нельзя сказать, чтобы это кого-нибудь ободрило.
Только когда солнце начало медленно опускаться к далёкому горизонту, невидимому из-за гор, они наконец вышли на довольно широкую тропу, которая раньше было руслом реки, давно уже высохшей, и, пошли по ней на запад.
— Ещё немного! — сказал один из оборотней. — Мы совсем близко.
То, что Тальнар увидел потом, произвело на него сильнейшее впечатление — тропа вела прямо к большой арке, вырубленной прямо в скале. Перед аркой в два ряда выстроилось множество людей — то есть оборотней, Тальнар ощутил это. При виде Кривого Когтя они разразились приветственными криками — так внезапно, что Тальнар и несколько его попутчиков даже вздрогнули. Мужчины, стоявшие к процессии ближе всего, вскинули вверх своё оружие — ружья, палки, дубины, длинные и короткие ножи, самодельные копья.
Морика, Щен и другие главные оборотни остались стоять поодаль, и новообращённые остановились рядом с ними, не осмеливаясь сделать хоть шаг вперёд. Тем временем Кривой Коготь стал подходить к мужчинам по очереди, приветствуя их. Делал он это так: опускал свою изуродованную руку оборотню на плечо, чуть склонял голову и произносил имя или прозвище оборотня. Тот, кого он приветствовал, в ответ тоже опускал голову и говорил: «Мой вождь».
— Барен, — в голосе Кривого Когтя просквозило добродушие, когда он подошёл к первому оборотню. На лице того — грубом, словно высеченном из цельного куска гранита, губастом и чернобровом, проступило что-то вроде улыбки. Склонив огромную лопоухую голову, он прорычал:
— Мой вождь!
— Рад видеть тебя, — Кривой Коготь хлопнул его по плечу и отошёл.
— Тервен, — глухо сказал он, взяв за плечо другого оборотня — высокого, худощавого, с гладко выбритой головой, на которой был оставлен длинный чуб. Лицо Тервена некогда было изуродовано ударом ножа, правую щёку перерезал кривой шов, а часть верхней губы отсутствовала.
— Мой вождь, — проскрипел Тервен, опустив голову так, что чёрный чуб свесился на его ужасное лицо. Тальнар перевёл взгляд на нечто вроде плётки-девятихвостки, висевшей на ремне за спиной оборотня — несколько цепочек (одна из которых, судя по всему, была велосипедной) и бечёвок с подвешенными на них обломками костей, стекла и железа — да, с Тервеном определённо не стоило ссориться. А Кривой Коготь уже подошёл к третьему оборотню, навытяжку стоявшему рядом с Тервеном.
— Аврас, — проговорил он почти нараспев, когда его клешня легла на плечо мужчины среднего роста и крепкого сложения. Руки и ноги у него были мускулистыми, ладони — широкими и, сразу видно, привыкшими к тяжёлой работе. У него были рыжие волосы, неровно обрезанные тупым ножом, и скуластое обветренное лицо, некрасивое, но умное и решительное. Твёрдые щетинистые губы Авраса изогнулись в улыбке, и он покорно наклонил голову.
— Мой вождь, — его голос был глухим и хрипловатым, но приятным.
Таким образом Кривой Коготь поздоровался со всеми мужчинами, стоявшими в первом ряду, и с несколькими женщинами, стоявшими там же. Все эти женщины холодными огрубевшими лицами, спутанными волосами и мужской осанкой напоминали Морику. Никого из них Кривой Коготь не обделил вниманием.
— Мои волки! — крикнул Кривой Коготь, высоко подняв левую руку, сжатую в кулак, и бандиты ответили дружным рыком. — Я увеличил нашу стаю. Те, кто пришёл со мной, — он обвёл правой рукой кучку вновь прибывших — пока что почти все слабы, трусливы и ничего не умеют. Но они волки, и им место здесь. Скоро мы разберёмся, кто из них станет воином и охотником, а кто будет сидеть у костров вместе с детьми, бабами и стариками… Эй, вы! Идите сюда!