Раны Нейсури быстро заросли. Отец умер от разрыва сердца, не выдержав понимания того, что его дочь превратилась в монстра. Нейсури попала к своим дяде и двоюродной сестре, жившим в той же деревне. Они похоронили её родителей, а её саму отдали в ликантрозорий.
— Я здесь встретила Новый Год, — сказала Нейсури, и её безжизненное лицо вдруг слабо осветилось изнутри. — У меня был сосед до тебя — так вот, он в новогоднюю ночь поздравил меня и поцеловал. Я до этого ещё никогда не целовалась с мальчиками. Потом он пожелал мне спокойной ночи и лёг спать. Наутро я проснулась, смотрю, а у него горло перерезано.
— Как? — ахнула Веглао.
— Он сам это сделал. У него ножик был, он украл его где-то и прятал от охранников — нас тут обыскивают каждую неделю. Ему как раз исполнилось восемнадцать лет, и его должны были на днях увезти к взрослым. Наверное, он не хотел этого, потому и зарезался.
— А как его звали? — спросила Веглао, оглушённая этой новостью. Она и не знала, что на её кровати кто-то умер, да ещё и такой страшной смертью.
— Не знаю, — тоскливо вздохнув, ответила Нейсури. — Он сказал мне только своё прозвище. Его называли Вьюгой. Ну ладно, я хочу спать.
Расстояние между кроватями девочек было таким маленьким, что Нейсури даже не стала спускаться на пол — она просто перелезла с одной кровати на другую и быстро скользнула под одеяло. Через минуту Веглао уже слышала, как девочка сонно посапывает. А вот сама она заснула не сразу — ей всё виделись страшные образы из рассказа Нейсури: жёлтые глаза оборотня, глядящие из-за заснеженной ёлки, рваные раны от когтей и зубов, кровь на декабрьском снегу и мёртвый Вьюга с разрезанным горлом и застывшим взглядом, сжимающий в худой руке украденный нож.
Когда наконец сон сморил её, она снова видела кошмар, преследующий её с прошлой осени, — точнее, слышала этот кошмар. Ей снилось, что она снова слепая, что она ползёт, задыхаясь от страха и боли, в абсолютной темноте, а потом протянутые вперёд руки вместо снега нащупывают пустоту, и она подает вниз, в воду… в такую холодную воду, что кажется, весь воздух в лёгких превратился в лёд, а кожу пронзили сотни иголок…
Веглао проснулась. Она не сразу поняла, что полные ужаса стоны, отдающиеся от стен, издаёт она сама, а звучат они так приглушённо оттого, что она вцепилась зубами в подушку. Ей даже не сразу удалось разжать челюсти. Когда она наконец открыла рот и приподнялась на локтях, то увидела, что наволочка прокушена насквозь.
Она снова легла, широко открыв глаза, глядя, не отрываясь, на стену за своей кроватью, на которой кто-то — возможно, Вьюга или ещё кто-то — нацарапал чем-то остреньким пару нехороших слов, и ощутила безумную, сумасшедшую радость от того, что видит эту надпись своими глазами. Потом она вновь уснула, и ей снова что-то снилось, но что, она не запомнила.
Маленькая четырёхрогая антилопа, размерами не превышавшая собаку-дворняжку, помчалась прочь. Было что-то смешное в том, как она быстро выбрасывала вперёд свои тонкие ножки — и как только они носят кругленькое, похожее на бочонок тельце? Но Тальнару было не до смеха. Задыхаясь, он побежал вслед за антилопой, размахивая самодельным дротиком из смолистой горной сосёнки. Ему и в голову не приходило, как можно эту штуку воткнуть в кого-то, но такова была его обязанность.
Антилопа быстро сновала между камнями, жёлтыми, выщербленными ветром. Её крохотные копытца не производили ни малейшего шума, а вот Тальнар, тяжело дышащий, топающий растоптанными ботинками, то и дело спотыкался. Спустя полчаса беготни по острым, крошащимся камням, на которых копытца антилопы не оставляли никаких следов, Тальнар окончательно выдохся.
Он схватился за камень и остановился, тяжело дыша. Антилопы уже и след простыл. Каждый вдох больно резал грудь, а рот был полон холодной слюны. Морщась, Тальнар выпрямился и приложил руку к рёбрам. Для этого ему пришлось убрать ладонь от скалы — другая рука была занята дротиком.
— Ты чего там делаешь? — закричал кто-то издалека. Тальнар обернулся и увидел ещё одного из охотников — круглолицего парня лет двадцати, чьи морковно-рыжие волосы красиво блестели на солнце. Тальнар махнул ему рукой:
— Всё нормально, просто я…
— Просто ты упустил козу, — презрительно ответил рыжий.
— Вообще-то, это не коза, — сказал Тальнар. Рыжий презрительно прищурился:
— Да какая мне разница? Мясо у всех одинаковое. Ты вообще когда-нибудь на охоте бывал?
Охоты, на которых Тальнар бывал вместе с отцом, отличались от этого действа, поэтому юноша счёл за лучшее промолчать. Впрочем, его собеседник и не стремился услышать ответ. Лавируя между камнями, он подошёл к Тальнару и выхватил кол из его рук со словами:
— Здесь от тебя не будет никакого толку. Лучше иди к стойбищу и забери там добычу, если только малявки ещё не всё утащили…
— Слушай, — вырвалось у Тальнара, — я не виноват, что упустил антилопу! Я впервые охочусь так, и ты в первый раз тоже был не на высоте!
Парень обернулся. По копью в каждой руке, волосы сверкают, как медный шлем, светлые глаза чуть сощурены — внушительная фигура, ничего не скажешь!