- Пошли отсюда, - шёпотом сказала она и направилась к окну.
Рэйварго всё так же ждал их на улице. Увидев друзей, он вопросительно приподнял брови. Те в ответ хором помотали головами. Рэйварго понимающе кивнул. Так же молча они пошли обратно к реке. К этому времени небо уже начало светлеть, и когда ребята выходили из города к Хлебному мосту, за которым темнел лес, за их спинами уже пропели первые петухи.
4
Днём, выспавшись, все трое разошлись по своим делам. Веглао направилась в Хорсин, Октай и Рэйварго - в Станситри. Там они тоже разделились: Рэйварго пошёл к зданию архива, Октай - к своему старому дому.
Последний раз он бывал здесь вместе с Веглао три с лишним года назад. Тогда было очень холодно, дороги замело снегом, на карнизах настыли гирлянды сосулек. Сейчас воздух был жарким, но не застывшим, в нём чувствовался тёплый свежий ветерок. Снег сменился растрескавшимся асфальтом, песком и конотопом, окна домов были широко открыты, из некоторых доносились звуки радио или патефона, а на подоконниках стояли букеты не еловых веток, а свежих цветов. И только плакаты "Смерть волкам!" по-прежнему скалились со стен.
Его двор совсем не изменился с тех пор, как он жил здесь. По-прежнему в разморённом жарком воздухе плыли запахи листвы и нагретой земли, между деревьев были натянуты верёвки с бельём, в залитой солнцем песочнице копошились дети. Какая-то молоденькая мама, покачивая коляску, читала книгу. На одной из скамей расположились двое пожилых мужчин, увлечённо играющих в шахматы. Октай медленно подошёл к подъезду и остановился, глядя на то, что когда-то было окнами их с мамой квартиры. Теперь на их месте были квадраты кирпичной кладки, чуть более светлые, чем остальная стена.
- Чтой-то ты, сынок, смотришь? - вывел его из прострации старушечий голос. Октай недоумённо посмотрел на старушку, сидевшую на лавочке.
- Что это там? - осипшим голосом спросил он, - Это... это же были окна, так?
- Правильно, правильно, внучек, - закивала словоохотливая бабка. - Квартира там раньше была, в которой оборотень жил. Никто и не знал, что он был оборотень, пока он однажды в полнолуние собственную мать не порешил! А сам и сбежал. Потом полиция приходила, и меня как понятую взяли, я видела, сколько там было кровищи - страсть!..
- Ага, спасибо, - пробормотал Октай. Он поспешно ушёл - не хватало ещё, чтобы эта бабка узнала его. Он никак не мог вспомнить, видел ли её раньше. Хотя теперь все они для него на одно лицо. Он подумал о своих бывших одноклассниках, с которыми играл в этом дворе в ножички и вышибалы. Сейчас им всем уже по пятнадцать-шестнадцать, они дерзят родителям, сбегают с уроков и ходят на танцы. Ему вдруг пришла в голову мысль, от которой он усмехнулся: вздумай он сыграть в ножички сейчас, точно вышел бы победителем.
Тем временем Веглао, вставшая раньше всех, уже подходила к Хорсину. По дороге ей встретился селянин, с пустой телегой, продававший в Станситри дрова. Он предложил подвезти девушку, приняв её за беженку, и она охотно согласилась. Недалеко от Хорсина она соскочила с телеги, помахала селянину рукой и пошла в лес. Оставшуюся часть пути она прошла по тропинке, которой, наверное, к их дому не раз ходил Тальнар, и вскоре была на месте.
Хорсин, наверное, разросся за последние годы ещё больше, - но, даже если и так, он явно строился в другую сторону. Вокруг старого дома Лантадика Нерела по-прежнему не было человеческого жилья. Веглао подумала о дяде Гвеледиле и Лиенне - где-то они теперь? По-прежнему живут в своём уютном доме, в котором всегда так вкусно пахло домашним вареньем, или уехали на север к своим родственникам, о которых Веглао много слышала когда-то, или их больше нет? Веглао ощутила соблазн сходить к ним, но это желание быстро исчезло. Нет, она не должна этого делать. Для жителей Хорсина она мертва, не надо забывать об этом.
Лес за последние годы подступил ещё ближе. Множество молодых сосёнок проклюнулись на поляне, где она когда-то училась стрелять и где оборотень, которым был Тальнар, терзал маленькую девочку, которой она была. От дома ничего не осталось. Одна угловая балка торчала вверх, как чёрный обгорелый палец. Подвальная яма была завалена золой и углём, которых было почти не видно под высокой, в рост Веглао, крапивой и густой лебедой. Даже и не верится, что именно здесь произошло её первое полнолуние. Веглао не было жаль этот дом - туда ему и дорога, слишком много горя он видел. Она не задержалась возле него надолго и пошла в лес, раздвигая руками разросшийся кустарник.
