- Ты сейчас хоть когда-нибудь слышишь, чтобы обо мне так говорили? - в лоб спросил Хильтуньо. - Нет? Вот именно. Сейчас уже никто не говорит о том, что я подстроил смерть своего тестя и жены. Все говорят только о том, как замечательно я справляюсь с делами, каких отличных детей воспитал и какой я приятный собеседник. Никто и не вспоминает о том, каким я был, когда пришёл в этот город - скитальцем, бродягой без дома и имени... Рэйварго, я годами работал на свою репутацию. Ты сам рос в лучах этой репутации. Неужели ты не понимаешь...
- Ты как Гилмей, - сказал Рэйварго холодным, безжизненным голосом, который недавно так испугал Торвиту. Хильтуньо недоумённо посмотрел ему в глаза. Рэйварго вдруг вскочил и кинулся к нему. Обняв отца за плечи, он быстро два раза поцеловал его в точёную скулу и прикрытый седыми волосами висок:
- Прости, папа!.. Какую глупость я сказал! Я так тебя люблю!..
Хильтуньо медленно обнял его и погладил по спине.
- Но и друзей своих я тоже люблю, - сказал Рэйварго, склоняя голову и прижимаясь лбом ко лбу отца. - Я отвечаю за них, и они за меня... Неужели я должен выбирать между ними и вами?
- Я ведь этого не говорил, - проговорил Хильтуньо, чувствуя себя очень неловко.
- Ты-то не говорил, - Рэйварго медленно выпустил его из кольца своих рук и отступил на шаг, глядя в сторону. - Но это говорили все остальные. Знаешь, на какой-то миг я подумал... я подумал, что если я сегодня умру, никто даже и не огорчится особенно.
- Не вздумай так говорить! - резко сказал Хильтуньо. - Я не переживу, если ты умрёшь! Не говори так!
- Я постараюсь не умереть, - сказал Рэйварго. Хильтуньо с грубоватой силой взял его за плечи:
- Ты не умрёшь! Пообещай мне, что ты не умрёшь, Рэйварго!
Он ответил так же, как давным-давно, каких-то два дня назад, ответила ему Веглао:
- Я не могу ничего обещать.
13
Оба лагеря готовились к битве.
Тьяррос и несколько других влиятельных людей в городе (среди них был начальник полиции, директор оружейного училища и начальница главной больницы) разработали план обороны. Главным штабом назначили городскую ратушу - именно там должны были расположиться основные силы защитников города, а в подвалах и подсобных помещениях устроили укрытие для тех, кто не мог сражаться. Специальная бригада девочек и мальчиков от десяти до шестнадцати лет пару часов бегали по всему городу, таща в ратушу матрасы, подушки, ковры, циновки, тяжёлые шторы, одеяла, стулья, пуфики, табуретки - всё, на чём можно было сидеть. Женщины по всему городу готовили еду для защитников и укрывшихся. Дети набирали в колонках воду в бутылки и относили её в ратушу. Все, кто имел оружие (а в Донирете это были почти две трети населения, здесь было в порядке вещей учить детей стрельбе и всем мальчикам и многим девочкам дарили на совершеннолетие обрез или револьвер), должны были встретить врага. Кроме ратуши, пункты обороны были организованы ещё в нескольких местах - на одном из оружейных складов, в старейшей в Донирете школе, в здании Гостиного двора, в одной из котельных. Поначалу небольшой гарнизон хотели разместить и в тюрьме, но от этой идеи быстро отказались: здание было очень старое и давно нуждалось в ремонте, вдобавок находилось совсем близко к границе города. Почуяв людей в тюрьме, оборотни бросились бы на них всей массой, но в самом городе чутьё непременно должно было заставить их помчаться в разные стороны - а справиться с несколькими маленькими стаями легче, чем с одной большой.
В считанные часы город совершенно опустел. Пока рабочие на заводе переплавляли всё собранное серебро в пули (серебра было так мало, что пришлось даже снять самые старые провода, где основой служила серебряная, а не медная проволока, но всё равно получалось так, что на одного стрелка приходилось меньше одной обоймы), жители покидали свои дома. Стрелки - и мужчины и женщины - брали своё оружие и уходили в ратушу, откуда их уже распределяли по разным точкам. Старики, дети, больные спускались в подвалы. Тем, кто находился в эти минуты в ратуше, казалось, что стены вот-вот рухнут, не выдержав звучащего в них плача, с которым родные провожали своих защитников. Разумеется, все они верили в убийственную силу серебряных пуль, все знали, что оборотней всего триста, а защитников - две тысячи. Но те, кто рвался в их город, не были ни обычными бандитами, ни обычными зверями. Они были оборотнями. А оборотень больше обычного волка, оборотень сильнее обычного волка. И оборотень не знает ни жалости, ни страха.
Подготовить город к осаде - дело ужасно сложное, и ещё сложнее подготовить его за какие-нибудь несколько часов. Жители Донирета сделали, что могли - и, когда они остались на своих постах ждать битвы, среди них не было никого, кто бы не боялся. Но никто не мог уйти - ведь рядом с ним сидели и стояли их братья, одноклассники, соседи, друзья. Уйдёшь - позор на тебя и на всю твою семью до конца жизни, если только город и все его жители уцелеют сегодня.
