Когда Ригтирна хоронили, рядом было немного людей - Гвеледил и его жена, гробовщик, мельник Отер, один из трактористов и Веглао. Мельник Отер плакал - не мог себе простить, что не пошёл на помощь к Веглао и её брату. Девочка его не винила - один бы он всё равно не сделал того, что могли бы сделать все жители деревни. Тётя Лиенна тоже не могла сдержать слёз. У Веглао глаза были сухие. Она стояла особняком от всех, сунув сжатые кулаки в карманы, и не отрываясь глядела на то, как на крышку гроба падают влажные от дождя куски земли, а на губах её всё еще чувствовался холод от мёртвых губ Ригтирна, которые она недавно поцеловала. Когда всё закончилось, на свежий холмик положили довольно большой камень - на памятник рассчитывать было нечего. Рядом с камнем Веглао закопала в землю корешок молоденькой ёлочки, которую принесла с опушки леса.
- Ты бы лучше посадила её рядом, милая, - робко посоветовала тётя Лиенна. Веглао покачала головой.
- Я хочу, чтобы её корни оплели весь гроб, - сказала она, не оборачиваясь.
Когда все разошлись, Веглао ещё постояла, глядя на могилу. Потом она опустилась перед ней на колени и положила на неё руки, не думая о том, что мокрая глина пачкает рукава, а на руки опустила голову. Вот и всё. Умер последний родной человек. Где-то за облаками светит солнце, где-то в больших городах люди смеются, следя в кинотеатрах за приключениями комических актёров, где-то любят и радуются, сердятся и ссорятся, и никому нет дела до того, что трое извергов-оборотней до смерти замучили её брата.
Поднялась она не скоро. Зайдя в дом, Веглао сразу вытащила из шкафа Ригтирна его свёрнутый рюкзак, который был у него за спиной, когда они пришли сюда пять лет назад. Затем стала собирать вещи. Свои юбки и платьица она не удостоила даже взглядом - такая одежда будет только зря занимать место в рюкзаке. Она собрала всю тёплую одежду, как свою, так и братнину, оставив только толстый тулуп, который достался Ригтирну от отца - тот был слишком громоздкий и один занял бы весь рюкзак. Она уложила с собой два одеяла, тёплое бельё, носки и чулки, несколько тонких книг в бумажной обложке, все деньги, которые смогла найти. Немного денег она всё-таки оставила и через некоторое время сходила в магазин. Люди, которые там были, зло и трусливо косились на неё, но ей было плевать. Она купила хлеба и спичек, короткую кровяную колбаску с чесноком и маленькую упаковку сухофруктов. Когда она возвращалась домой, уже темнело. Те, кто был на улице, отворачивались от неё или заходили в дома. Ей было всё равно.
Как ни странно, она смогла заснуть - правда, сон этот был больше похож на обморок. Она проспала несколько часов, потом проснулась и продолжила собираться в дорогу. Хлеб она порезала на кусочки и подсушила в печи, часть урожая завернула в старые газеты и положила в рюкзак. Не забыла и про эмалированную тарелку, кружку и ложку. Спички из коробков она пересыпала в банку и наглухо закупорила её. Она ничего не забыла, взяла всё, что может пригодиться. Последним, что она отправила в рюкзак, был конверт, в котором лежали фотографии. К тому времени уже рассвело, день обещал быть ясным и прохладным. Веглао присела отдохнуть. Уже почти восемь часов она ничего не ела, но есть ей не хотелось. Немного передохнув, она стала одеваться.
Через некоторое время она посмотрела на себя в зеркало. Сначала она себя не узнала. Мешковатая мальчишеская одежда - практически все вещи перешли в наследство от старших братьев. Волосы зачёсаны назад и заплетены в тугую косичку, серый правый висок открыт. Лицо исхудало и побледнело, стало старше и суровее. Веглао проверила, на месте ли револьвер и нож. Потом ещё раз посмотрела на стену, под которой лежал Ригтирн
"Зря не пошла", - написал ей Кривой Коготь. Она была уверена, что это сделал именно он. Обмакнул свои кривые пальцы в горячую, дымящуюся кровь её брата и написал это на стене. Возможно, Ригтирн был ещё жив в ту минуту. Кровь текла из раны на его шее, тонкими струйками выплёскивалась изо рта, а Кривой Коготь хохотал и повторял: "Зря она не пошла... ведь правда, парень, зря она не пошла"
- Я убью тебя, - прошептала Веглао. - Не знаю как, но когда-нибудь я обязательно тебя убью.
Она подошла к порогу и тут услышала, что снаружи раздаётся какой-то еле слышный ропот. На секунду она замерла. В груди шевельнулась лёгкая боязнь, но не страх - что такое настоящий страх, она знала.
Она обернулась и в последний раз окинула взглядом дом, в котором жила последние четыре года. Теперь он казался ей абсолютно чужим. В нём даже уже появился запах, свойственный нежилым домам - запах пыли, затхлости и сырости. А её усилившееся обоняние улавливало ещё и запах крови.
Девочка закинула рюкзак за спину и открыла дверь.
