Реакция у Бахвалова оказалась отменной, не согласиться с этим было нельзя. Глянув на Вадима, я заметила признаки растерянности в его взгляде — еще бы, такого поворота событий он не ожидал. В глубине души я почувствовала растущее раздражение — думать надо было прежде, чем выскакивать так лихо из машины! Но факт оставался фактом — теперь в руках Бахвалова был заложник, следовательно, наши шансы на то, чтобы взять его, резко упали.
Я вышла из машины, даже не думая пока о том, чтобы достать из сумки своего «Макарова» и остановилась возле Вадима.
— Пистолет на землю! Быстро, я сказал! — скомандовал Бахвалов Вадиму решительным голосом.
Вадим застыл, видимо, раздумывая. Парень, попавший с корабля на бал — на вид ему было лет восемнадцать-двадцать, не больше — был настолько испуган, что на него было жутко смотреть. Глаза его бегали из стороны в сторону, губы заметно подрагивали. Он бросил на Вадима полный мольбы взгляд.
— Бросай, — шепнула я Вадиму, и он, опустив руку вниз, медленно разжал пальцы.
— Ближе бросай! — снова рявкнул Бахвалов. Вадиму пришлось поднять пистолет с земли и бросить его в ту сторону, где находился Бахвалов с заложником. Продвинувшись на пару шагов вперед и, казалось, еще крепче прижав к себе побледневшего паренька, он медленно наклонился, потянув за собой и заложника. Не сводя пристального взгляда с меня и Вадима, нащупал пистолет и сунул его в карман пальто.
— Пистолет! — теперь Бахвалов уже смотрел на меня. Я отрицательно покачала головой, что означало — у меня нет пистолета.
— Сумку! — быстро сориентировался он, а я снова развела руками.
— Нет у меня сумки!
На то, что Бахвалов не станет проверять правдивость моих слов, я не надеялась. Так оно и вышло — медленно, вслепую, так как глаза его не отрывались от нас, он продвинулся по направлению к моей машине.
— Открой дверцу! — скомандовал он теперь уже не нам, а своему заложнику. Парень попытался было исполнить приказание, но пальцы его не слушались, а руки дрожали.
— Открывай, сука, я сказал! — с этими словами он резко надавил пистолетом на голову парализованного страхом заложника, и тот ударился лбом о крышу моей «ауди». — Мне нужна сумка и ключи от зажигания!
Наконец ему удалось открыть дверцу. Сердце мор сжалось от тягостного предчувствия — сейчас он достанет из машины мою сумку, которая лежит между сиденьями, и тогда пиши пропало. Пистолет, документы, аппаратура и отмычки — все то, без чего моя профессиональная деятельность не имеет смысла, грозило перейти в собственность этого человека. Вопрос, сумеем ли мы взять Бахвалова, пока еще относился к категории спорных. По крайней мере сейчас, в данной ситуации, это вряд ли представлялось возможным.
Я с досадой смотрела на то, как парень достал из салона мою сумку и протянул ее Бахвалову. Будь сейчас я на его месте — сумела бы воспользоваться ситуацией и взять ее в свои руки. Ведь там, в сумке, лежал мой «Макаров», из которого можно было выстрелить, пускай вслепую, но выстрелить, и на мгновение лишить Бахвалова возможности действовать. На мгновение — это в том случае, если бы выстрел не достиг цели, а если бы достиг… Да что об этом думать, в конце концов!
Теперь моя сумка со всем ее содержимым находилась в руках у Бахвалова. Отойдя от машины еще на пару шагов, он убедился, что ситуация продолжает оставаться под его контролем — мы с Вадимом застыли на месте, словно два изваяния. А парень продолжал оставаться в его полном владении.
Зайдя с правой стороны, он усадил его на место водителя, при этом ни на секунду не убрав пистолета от его виска. Дверца захлопнулась, и мы услышали шум мотора.
— Не двигайся, Вадим, — негромко сказала я, заметив, что Вадим собрался было шагнуть по направлению к машине. — Он же выстрелит в него.
Секунду спустя машина, взвизгнув тормозами, тронулась с места и скрылась за поворотом. А мы, как по команде, кинулись на проезжую часть для того, чтобы остановить первую попавшуюся попутку и успеть догнать Бахвалова. Ведь моя «ауди» и создавшейся ситуации была бесполезной. Потому что, не имея ключа от зажигания, заводить ее было делом бесполезным и в любом случае требующим немалого количества времени, которого у нас не было.
Первой попавшейся попуткой оказалась белая «десятка». Туманов-младший кинулся ей чуть ли не под колеса. Водитель резко затормозил и, приоткрыв дверцу, обложил Вадима трехэтажным матом. А тот, не обращая абсолютно никакого внимания на грубость, быстро обогнул машину и уселся на переднее сиденье рядом с возмущенным и окончательно ничего не понимающим водителем. Сунув ему под нос свое удостоверение в красной обложке, тоном, не допускающим возражений, скомандовал:
— Быстрей, вон за той «восьмеркой».
«Восьмерка» была уже почти не различима и находилась от нас на расстоянии около двухсот метров. Я села сзади и нетерпеливо застучала пальцами по стеклу:
— Поехали!
