Надя только грустно вздохнула. На словах сколько угодно можно грозиться, только собственных отпрысков друг сердечный никак не хотел. Считал, слишком большая ответственность.
После игр пили глинтвейн, а на завтра массовик-затейник объявил большой лыжный поход по сосновому бору и костер в лесу для тех героев, кто осилит пять километров в комфортном темпе. После обеда и тихого часа – гонки на санках с горки. По окончании ужина – дискотека на катке. Надя боялась, что Полуянов начнет уклоняться, но тот с удовольствием принял участие во всех активностях.
К десяти вечера вернулись в коттедж – румяные, пьяные от чистого воздуха. Немедленно явился консьерж:
– Я приготовил сауну. Вместо купели советую прыгать в снег. В предбаннике – усыпляющий травяной чай, очень рекомендую.
Глаза у Нади уже слипались, но Димка попариться любил, поэтому пришлось составить компанию. Парилка, бодрящие, колкие сугробы. Хохот, визг. Чай, правда, не понравился: слишком аптекой пах. Но выпили, чтобы не огорчать услужливого консьержа.
Надя – распаренная, глаза блестят – прыгнула на белоснежную простынь. Димка в полусумраке ночника, с полотенцем вокруг бедер, выглядел совершенным атлетом. Чай вроде обещали усыпляющий, но напиток, наоборот, обоих взбодрил, и когда Полуянов ее обнял, начал покрывать поцелуями, Надя застонала от удовольствия.
– Я сейчас, – шепнул Дима.
Вышел из спальни, вернулся растерянный:
– Средства защиты забыл. Хотя вроде точно клал. Может, украли?
Она развеселилась:
– А деньги на месте?
– Да.
– Вор-извращенец в пятизвездочном отеле! Забирает только резиновые изделия!
– Сейчас в номере поищу. Должны быть.
Но хотя имелись в коттедже одноразовые расчески, швейный набор, зарядные устройства для телефонов и даже полностью укомплектованная аптечка – презервативов в нее не положили.
– Может, в город сгонять? – неуверенно предложил Дима.
– Я согласна просто лечь спать, – отозвалась Надя.
И потянула на себя пушистое одеяло. Но Полуянов уснуть не дал. Откинул покров. Набросился.
«А день-то сегодня опасный», – подумала она.
Но Димке ничего говорить не стала.
…Мужчина, сидевший перед монитором, тактично выключил изображение.
Достал телефон и отпечатал:
Надя же наслаждалась таким любимым, сильным, родным Диминым телом.
Когда все кончилось, поцеловала любимого, прошептала:
– Хочу от тебя дочку.
Ждала, что, как обычно, разозлится: не любил, когда на него давят, но Полуянов пробормотал:
– Да, может, и сделали мы ее сегодня.
И решительно добавил:
– Если зачали, пусть остается. Давно было пора.
