— Я должен посоветоваться с друзьями. — Это все, что я смог сказать по этому поводу. Собственных мыслей не было. Вернее, были, но все какие-то не особенно умные. Хотелось снова приставить стилет к горлу темного эльфа и вытащить его за ворота на растерзание призракам, чтоб знал, как распоряжаться судьбой моей сестры и чужим мечом… Хорошо, что я не выпил ни капли вина, а то бы, пожалуй, выкинул что-нибудь подобное, а потом бы проклинал свою вспыльчивость над трупами друзей, убитых в отместку темными эльфами.
В отведенных нам роскошных апартаментах царил первозданный хаос. Все, что когда-то стояло вдоль стен или висело на них, теперь валялось на полу в виде груды обломков и обрывков, посреди которых извивался крепко спеленатый эльфийскими бесценными гобеленами младенец, не иначе как великанского происхождения, и голосом Глыбы Норсела изрыгал проклятия. Гунарт Сильный, сидя на краешке кровати, которая за время нашего отсутствия стала колченогой, и глядя в погнутое явно о чью-то голову серебряное зеркало, зашивал свежую рану на собственной щеке.
— Давай вылечу! — тут же предложил свои услуги Энди.
— Пусть сначала расскажет, что они тут натворили, — остановил я его.
— Да Глыба умом тронулся спросонок. Ну я его и угомонил, — с невозмутимым видом пояснил Гунарт.
— Кости целы? — заботливо поинтересовался я.
— Вроде целы, — буркнул сверток.
Надо было, конечно, выяснить, что не поделили Гунарт с Глыбой, но не до этого мне было. Куда мне до отца, время от времени вершащего правый суд. Мне бы со своими проблемами разобраться…
В Сумеречной долине трудно было судить о времени года. Зима у них не отличалась от лета, как и день от ночи. Наверно, в Фаргорде уже облетали с деревьев листья, а роскошные сады темных эльфов цвели круглый год, надежно защищенные от непогоды прозрачными крышами замков. В самой же долине царили сумрак, холод и слякоть. Там жили низкорослые гномы, брившие бороды и отрицавшие всякое родство с гномами Гилл-Зураса. Они лаже говорили по-эльфийски и выполняли за эльфов всю черную работу. Их это устраивало. Кажется, они даже гордились тем, что служат темным эльфам.
И за временем суток в Сумеречной долине уследить было невозможно. Солнце и звезды тут были закрыты тёмными тучами. Для меня оставалось загадкой, откуда эльфы узнают, что пришло время обедать или ложиться спать. Крайт утверждал, что это нетрудно и что спать всегда хочется ночью, а есть днем. Есть мне хотелось почти постоянно, а спать почти никогда, так что, если руководствоваться времяисчислением Крайта, по моим подсчетам выходило, что с начала зимы прошло бесконечно много дней и всего три-четыре ночи. И все это время темный эльф, Роксанд и его призрачная армия ждали, когда же я наконец соизволю назначить день решающей битвы. Энди ничего не ждал, он все время проводил в библиотеке, а я все надеялся, что среди моих спутников найдется доброволец, который вызовется одолжить моему великому предку свое тело. Добровольцев, естественно, не находилось. Крайт настаивал на жребии, непоколебимо веря в собственную удачу, Гунарт хмуро отмалчивался, а Глыба время от времени заявлял что-то вроде:
— Вы как хотите, а лично я сваливаю отсюда! Я свободный воин и не намерен отдавать жизнь во имя сумасбродных идей Рикланда, даже если мне выпадет жребий! Мне за это не платят!
Я его не удерживал, но он никуда не уходил. Наверное, боялся призраков.
— А сколько тебе надо заплатить, чтобы ты согласился? — спросил я как-то.
— А сколько тебе надо заплатить, чтобы ты бросился головой вниз вон с той башни? — передразнил меня Глыба.
— Мы не обо мне говорим. Меня деньги вообще не интересуют.
— Знаю-знаю, тебя интересует только слава. Так было всегда, богатые платят, бедные сражаются. А когда кого-нибудь из нас убьет в поединке темный эльф, о наших именах даже не вспомнят! Зато принц Рикланд войдет в историю как освободитель темных эльфов. Нет, все нормально, так и должно быть. Ты небось всю свою громкую славу именно так и завоевал!
— Неправда! — возмутился Крайт, который лучше других знал цену моей славы. — Наш Рикланд никогда не прятался за чужой спиной! Он всегда впереди.
— Неужели? Что-то непохоже, чтобы он рвался вперед и на этот раз. Или боится остаться призраком навсегда? Так все боятся…
Глыба разошелся не на шутку, хоть я и без него чувствовал, что переваливать свои проблемы на чужие плечи не слишком-то благородно с моей стороны. Ну и что ж из того, что меч мне необходим, чтобы убить дракона и спасти тысячи жизней. Нельзя же ради этого жертвовать друзьями, хотя друзей-то у меня здесь раз-два и обчелся — Энди да Крайт. Гунарт вообще бывший враг. Вот кого надо бы отдать на растерзание этому колдуну Энди, тем более что пойдет он как миленький. Такие, как Гунарт, клятву верности не нарушают. Только не могу я никому приказать делать то, чего сам боюсь больше смерти…
— Не скули! — прикрикнул я на Глыбу, который вовсе не скулил, а скорее рычал. — Я пойду сам.
— Может, все-таки жребий? — неуверенно промямлил Крайт.
