«Макбет» был его любимой пьесой, пьесой на все времена – полной страсти, преступлений и мести. Но одного взгляда на высокомерного и покровительственного Глина оказалось достаточно: Колридж понял, что сыграть Макбета у него не больше шансов, чем представлять Британию на песенном конкурсе «Евровидения». В лучшем случае можно рассчитывать на Макдуфа.
– Я думаю об очень молодежной постановке, – растягивал слова Глин. – Такой, которая способна вернуть молодых людей в театр. Вы видели «Ромео и Джульетту» База Лурмана?
Колридж не видел.
– Истинное вдохновение! Мне нужен современный сексуальный «Макбет». Вы согласны?
Колридж, естественно, был не согласен. Спектакль Глина сыграют три раза перед сельской публикой, которой нужны доспехи, мечи и клубы черного дыма.
– Мне почитать? Я приготовил монолог, – спросил он.
– Боже мой, нет! – испугался Глин. – Сегодня не пробы, а предварительная беседа, во время которой вы можете на меня повлиять. Так сказать, шанс обратной связи.
Инспектор долго молчал, обдумывая, что бы сказать. Стол между ним и Глином показался глубочайшей пропастью.
– А когда настоящие пробы? – наконец спросил он.
– В это же время на следующей неделе.
– Хорошо. Так я приду?
– Давайте, – милостиво разрешил Глин.
Сэлли осталась недовольна новым ярко-красным гребнем.
– Я хочу просто клок волос, вроде помазка для бритья.
– Оставь так, – посоветовала лысая Мун. – Хватит в этом доме одной меня. А то будем смотреться как два бильярдных шара.
Сэлли не отозвалась. Она редко отвечала на то, что говорила Мун, и старалась не смотреть в ее сторону.
Дервла испытала большое облегчение, когда Келли решила стричь гребень Сэлли в гостиной. В субботу Дервла перенервничала, потому что Сэлли красила волосы в ванной. Она всегда аккуратно стирала записки и понимала, что буквы – всего лишь следы на запотевшем стекле. Но перенервничала, увидев, как близко наклонилась Сэлли к заветному месту. А когда Келли принялась мыть ей волосы и зеркало запотело, Дервлу пронзил безотчетный ужас: ей показалось, что надпись вот-вот появится прямо перед глазами у Сэлли. Это было маловероятно, если только тайный осведомитель не надумает писать и другим.
– Ну вот и все, – объявила Келли.
– Мне нравится. – Сэлли изучала в зеркале крохотный пук – все, что осталось от ее волос. – Когда выйду отсюда, сделаю на голове татуировку.
– Какую? – спросила Келли.
– Может быть, мой знак зодиака. Правда, я – Овен, и глупо красоваться с самцом на лбу. Придется колоть овцу.
– Как-то не здорово, – покачала головой Дервла.
– Превратись в львицу, – посоветовал Джаз. – Я хочу сказать, что все эти картинки – сплошная муть. Обведут три сраные точки, и получается Телец или Кентавр. Просто смешно. А если соединить побольше, выйдет амеба или лужа. Представьте себе: рожденный под знаком лужи! Здорово!
– Дело не в рисунке, Джаз, – перебила его Мун. – Дело в характере – в чертах людей, рожденных под определенным знаком.
– Чушь! – не сдавался он. – Говорят, Девы – такие отважные, а Козероги – глубокие и умные. Но где звезды глупцов и зануд? В мире их до хрена. Должны же они как-то быть представлены на небе. Например: Тельцы – тупые, а Весов всегда пучит.
– Все-то ты знаешь, ну просто офигенно умный, – заключила Мун.
– Что же это за парильня, если она в доме? – удивился Газза.
– Здесь сказано, что такова традиция коренных американцев, – прочитал Хэмиш.
– Коренных американцев?
– Полагаю, индейцев,[37] – уточнила Дервла.
Задание на выходные не произвело на Газзу впечатления.
– И для чего же такая хреновина?
– Как видно из названия, чтобы париться и потеть. – Хэмиш держал в руках инструкцию. – Судя по тому, что тут написано, очень похоже на сауну, только мягче. И еще говорится, что это приспособление использовалось индейскими воинами.
– И воительницами, – вмешалась Сэлли.
– А разве существовали такие? – спросила Келли. – Мне кажется, у индейцев были только скво.
– Это потому, что историю писали мужчины. Они отрицают роль женщины в войне, искусстве и науке и всю славу отдают их мужьям.
– Bay! А я и понятия не имела! – искренне удивилась Келли.
– А ты подумай: история… всегда была историей мужчин.
– Послушайте, давайте вернемся к нашей долбаной парильне, – предложил Газза. – Так чего от нас хотят?
Хэмиш снова заглянул в инструкцию «Любопытного Тома».
– Для начала построить. Нам дадут описание и все необходимое. А потом использовать.
– Использовать? – переспросила Дервла.
– Именно. Вроде как индейцы. После битвы или спортивных состязаний они дожидались темноты, входили в жаркое замкнутое пространство, тесно прижимались друг к другу и потели.
– Очень эротично, – заметила Сэлли. – Кайф для гомиков, если вдуматься, как и большинство военных обычаев.
– Кайф для гомиков! Господи боже мой! – не сдержался Колридж.
– Похоже на правду, сэр, – отозвался Хупер.
