Епископ Эдвард O'Доннелл поначалу отказывался исключать произведения Фланнери O'Коннор из программы и указывал на то, что ее творчество изучают в Хавьере, Грамблинге, Саутерне и других школах для чернокожих. Однако его преосвященство быстро капитулировал и распорядился изъять все книги O'Коннор из школьных библиотек вверенной ему диоцезы и не допускать их замены «аналогичными сочинениями»67. Запрещены любые книги, содержащие расовые эпитеты, вне зависимости от контекста, вследствие чего из программы выбывают не только Твен, O'Коннор и Харпер Ли, но и Уильям Фолкнер, а также чернокожие авторы Ральф Эллисон и Джеймс Болдуин. Дреер пишет:
«По существу, Фланнери 0'Коннор пишет вовсе не о расе, потому-то ее книги так необычно свежи для представительницы «расовой культуры», заметила однажды чернокожая романистка Элис Уолкер. Если вообще можно рассуждать, что писатель пишет «о чем-то», тогда книги O'Коннор о пророках и пророчествах, об откровении и влиянии сверхъестественного на людей, которые прежде не имели ни шанса на духовное развитие68.
«Иными словами, самое подходящее чтение для католической школы на Юге... Кто отважится с этим поспорить?»69 — добавляет Дреер.
В 1999 году верховный судья Уильям Г. Ренквист был строго предупрежден Национальной ассоциации судей за то, что напевал «Дикси» на заседании Апелляционного суда70. Ренквист ежегодно посещает эти заседания и возглавляет хоровое пение.
Однако песенку «Дикси» пел еще Линкольн, который приезжал в столицу конфедератов после падения Ричмонда. На протяжении жизней нескольких поколений эта песня исполнялась на съездах Демократической партии. Тем не менее Национальная ассоциация судей полагала, что данная песня является «символом рабства и угнетения»71. Вот слова песни — и пусть судит читатель.
Первый куплет:
Вернуться бы в чудесный край,
В мой милый край, мой славный край.
Вернуться бы, вернуться бы мне в Дикси!
Мой милый край, мой милый кров!
Вернуться бы, вернуться бы мне в Дикси!
Припев:
Я в Дикси возвращусь! Ура!
Там буду жить и там умру,
Вернусь к тебе, мой Дикси! В
Вернусь к тебе, мой Дикси!72
Разумеется, этим стишкам далеко до «Саntos» Эзры Паунда, однако какое отношение это рифмоплетство имеет к рабству и угнетению? На Гэслайт-сквер в Сент-Луисе в начале 1960-х годов диксиленд, состоявший из чернокожих музыкантов, завершал ежевечернее выступление вариациями на тему «Дикси», за которым шел «Боевой гимн республики». И все вокруг пели и веселились. Какие же мы были бесчувственные!
К 1999 году судья Ренквист превратился в гражданина под подозрением на заметке у полиции мыслей, поскольку он отказался переименовать рождественскую вечеринку в Верховном суде в «праздничную вечеринку»73. По всей видимости, судья-певец настаивал на том, чтобы лично исполнять на этой вечеринке рождественские гимны, которые его коллеги запретили к пению в американских школах.
Несмотря на то что флаг с крестом святого Андрея развевался над полями сражений Гражданской войны всего четыре года, американский флаг вот уже более четырех поколений вьется над страной, конституция которой поощряла рабство. Таким образом, уничижение «Доблести прошлого» было в известной мере неизбежно. Так и произошло. Весной 2001 года член Демократической партии Генри Брукс из Мемфиса, бывший председатель Комитета политических действий NААСР, отказался встать в законодательном собрании Теннесси во время клятвы на верность флага. Он заявил: «Этот флаг представляет бывшие колонии, порабощавшие наших предков»74. NААСР никак не реагировала на просьбы журналистов прокомментировать заявление Брукса, зато обозреватель Джулианна Мальво не стала стесняться в выражениях: «Это просто нелепо для афроамериканца — повторять слова клятвы на верность. Ведь эти слова — не более чем ложь, откровенная ложь»75. Похоже, у некоторых американцев национальное самосознание уступило место расовому самосознанию.
Впрочем, война с прошлым идет не только в Америке.
Новый мэр Лондона «Рыжий» Кен Ливингстон хочет снять с пьедесталов статуи тех английских полководцев, чьи имена ассоциируются с империей и управлением колониями. Среди статуй, на которые злоумышляет новый иконоборец, памятники адмиралу Чарльзу Нэйпиру, покорившему в 1843 году Синд, и сэру Генри Хейвлоку, подавившему восстание сипаев в 1857 году76. Нэйпира вспоминают в основном из-за того, что он отправил своим подчиненным закодированное послание «Рессаvi» — в переводе с латыни «Грешен».
