– Я не помогал, – выпалил Аамир.
Необдуманный, машинальный ответ – явный признак паники.
– И не пытались заполучить компрометирующие фотографии, чтобы использовать против министра культуры?
– Не понимаю, о чем вы.
– Сейчас пресса намерена вынудить ваших боссов отменить судебное предписание для СМИ. Как только фотографии станут общественным достоянием, ваше участие в шантаже уже нельзя будет скрыть. Вы и ваш друг Кристофер…
– Он мне не друг! – горячо запротестовал Аамир, и Страйку стало любопытно.
– Это ваш дом, Аамир?
– Что?
– Великоват для парня двадцати четырех лет с небольшой зарплатой…
– Не ваше дело, чей это…
– Лично мне плевать, – заметил Страйк, склоняясь вперед. – Но существуют документы. Если вы не платите полную аренду, это выглядит так, будто вы чем-то обязаны хозяевам. Может показаться, что вы у них на крючке. Налоговая будет рассматривать ваше проживание здесь как натуральную льготу, отчего возникнут проблемы и у…
– Как вы узнали, где меня искать? – требовательно спросил Аамир.
– Ну, как-то… – сказал Страйк. – Вы не особо жалуете социальные сети, так ведь? Однако, – он достал из внутреннего кармана пиджака и разгладил свернутые в трубочку листы бумаги, – я нашел страницу вашей сестры на «Фейсбуке». Это же
Он бросил распечатанный пост на кофейный столик. Размытое фото изображало симпатичную пухлую женщину в хиджабе с четырьмя маленькими детьми. Приняв молчание Аамира за согласие, Страйк продолжил:
– Я решил просмотреть посты за минувшие годы. Это вы. – Он положил вторую распечатку поверх первой; на фото Аамир был моложе; одетый в мантию выпускника, он стоял вместе с родителями и улыбался в камеру. – Вы окончили Лондонскую школу экономики и политических наук, факультет политологии и экономики. Впечатляет… Затем прошли стажировку для выпускников в Министерстве иностранных дел, – продолжал Страйк, выкладывая на стол третий лист с фотографией – уже официального характера.
На ней была запечатлена небольшая группа строго одетых юношей и девушек, исключительно представителей различных меньшинств, собравшихся вокруг лысоватого розовощекого мужчины.
– А здесь, – объявил Страйк, – рядом с вами стоит высокопоставленный чиновник, сэр Кристофер Бэрроуклаф-Бернс, который в то время старался набирать сотрудников из самых разных этнических групп.
У Аамира задергалось веко.
– И наконец, – Страйк продемонстрировал последнюю из четырех распечаток. – Фото месячной давности: тут вы с сестрой в пиццерии прямо напротив дома Делии. Как только я определил геопозицию и понял, что отсюда рукой подать до особняка Уиннов, мне пришло в голову наведаться в Бермондси – просто наудачу.
Аамир уставился на свое фото с сестрой, которая и сделала это селфи. Позади них, за окном, отчетливо виднелась Саутварк-Парк-роуд.
– Где вы находились в шесть часов утра тринадцатого июля? – спросил Страйк.
– Здесь.
– Кто-нибудь может это подтвердить?
– Да. Герайнт Уинн.
– Он у вас ночевал?
Сжав кулаки, Аамир сделал несколько шагов вперед. Невооруженным взглядом было видно, что он никогда не занимался боксом, но тем не менее Страйк напрягся. Аамир был на грани срыва.
– Я спрашиваю без всякой задней мысли. – Страйк примирительно поднял руки. – Просто шесть утра – неподходящее время для пребывания Герайнта Уинна у вас в доме.
Аамир медленно опустил кулаки, а потом, будто не зная, куда себя девать, попятился и присел на краешек ближайшего кресла.
– Герайнт зашел сказать, что Делия упала.
– Разве нельзя было сообщить об этом по телефону?
– Наверное, можно, но ему не захотелось этого делать, – ответил Аамир. – Он просил, чтобы я помог уговорить Делию поехать в травмпункт. Она упала на ступеньках, и у нее опухало запястье. Я поспешил к ним домой – они живут буквально за углом, – но так и не смог ее убедить. Она упряма. Потом выяснилось, что у нее всего лишь растяжение, а не перелом. Так что ничего страшного не произошло.
– Значит, вы можете подтвердить алиби Герайнта на момент смерти Джаспера Чизуэлла?
– Видимо, да.
– А он – ваше.
– Какая мне корысть от смерти Джаспера Чизуэлла?
– Это вопрос по существу, – отметил Страйк.
– Я его почти не знал, – запротестовал Аамир.
– Правда?
– Да, правда.
– Тогда почему же он цитировал вам Катулла, упоминал Судьбу и в присутствии посторонних делал намеки на вашу личную жизнь?
Повисла затяжная пауза. У Аамира вновь дернулось веко.
– Такого не было, – выдавил он.
– Неужели? А вот моя напарница…
– Она лжет. Чизуэлл ничего не знал о моей личной жизни. Ничего.
За стеной раздался ровный гул пылесоса. Как и следовало ожидать, слышимость оказалась высокой.
– Мы с вами однажды встречались, – сообщил Страйк Маллику, который перепугался еще сильнее. – Пару месяцев назад, в Ист-Хэме, на сходке у Джимми Найта.
– Не понимаю, о чем речь, – сказал Маллик. – Вы меня с кем-то перепутали. – И неубедительно поинтересовался: – Кто такой Джимми Найт?
– Ладно, Аамир, – сказал Страйк, – если хотите играть по своим правилам, разговор теряет смысл. Где у вас туалет?
– Что?
– Отлить надо. А после уберусь, оставлю вас в покое.
