- Мне трудно судить, братик, но послушать тебя, Пентагону скоро дадут Нобелевскую премию за гуманизм и любовь к человечеству. - Внезапно, о чем-то подумав, он вскинул голову с потемневшими от гнева глазами. - А океан?! Вы только что испытывали какие-то страшные гадости!
- Не беспокойся, пожалуйста. Да, в радиусе полумили твои рыбешки подверглись жесткому облучению. Но это значительно меньше, чем одна капля в стакане воды. К тому же, вспомни, твои коллеги в лабораториях безжалостно режут для опытов мышей и кроликов. Другие обрекают добрых и безответных дельфинов на неволю в океанариумах. Ну, и так далее.
- Мы делаем это ради... э...
- Ха! Пойдем теперь ко мне. Мы делаем свою работу ради того же самого, уверяю тебя.
- Ладно, - примирительно произнес профессор. - Значит все тут у вас - супер?
- Решительно все! Этот корабль дороже и современней любой космической программы НАСА.
Каюта-салон генерала тоже оказалась - "супер".
- Уж здесь бы могли поберечь деньги налогоплательщиков, осмотрев этот "люкс", проворчал профессор.
- У нас даже матросы имеют комфортабельное жилье. Поверь, Марк, в действительности здесь нет ничего лишнего. Люди месяцами должны жить в океане. И работать с чрезвычайно сложной и очень опасной техникой. Мы не можем допускать даже малейшую психологическую усталость, а тем более - раздражение от бытовых неудобств. - Генерал нажал какую-то кнопочку, и меньше чем через минуту стюард вкатил накрытую салфетками тележку с тарелками и шампанским в серебряном ведерке посередине. - Давай теперь выпьем за нас. Нет, - он взглянул на фотографию на стене, - сначала - за папу.
Время, как же его не хватает на все хорошее.
Вот, нужно уже расставаться.
- Пит, а мне нельзя дозаправить у тебя свое суденышко? Тогда бы не пришлось через неделю заходить в какой-нибудь местный островной порт.
- Топлива у меня сколько угодно, но, знаешь, с крейсера его перекачивать слишком уж неудобно. А всего в двадцати милях отсюда наш небольшой корабль. Продолжает кое-какие эксперименты. Я дам приказ, они вас обеспечат.
Потом профессор помахал брату из лодки, направляясь назад к болтавшейся невдалеке их скромной посудине. И стало грустно...
А в детстве он никогда не испытывал этого чувства. Наверное, потому что нужно было все время помогать отцу, заботиться о младшем брате, учиться как можно лучше, чтоб поступить в университет. И там быть среди самых первых, не отягощая, благодаря стипендии, уже пожилого родителя.
Когда же у него стала появляться вот эта непонятная грусть? После смерти отца?...
Нет, если старые люди уходят, вот так, с чистой совестью, со спокойным приготовившим уже себя к другому миру сознанием, их смерть вызывает у окружающих совсем не такое чувство. Иное... которое удается иногда испытывать и здесь, в океане. Оно пронизывает вдруг ощущением того, что жизнь не может исчезнуть. Что истинный мир гораздо больше того, в котором люди по привычке находятся, вцепившись в маленькие кусочки сиюминутного, и этим глупо и безнадежно себя ограничивают. Он тоже нередко такое за собой замечает, а с возрастом эта путаница большого и малого начинает навевать грусть.
...........................................................
- Ты о чем-то все время думаешь, Марк, - заметил Кристиан, когда они вечером допивали в кубрике чай. - Об этом странном скелете?
- И о нем в том числе...
- А у меня он просто из головы нейдет. Помнишь, как мы два года назад оттаскивали в океан самку голубого кита?
- Которая выбросилась на берег?
- Ну, да. Оттащили, а она потом все равно стала дохнуть на такой же вот примерно глубине. Акулы ее очень быстро разъели, но мы же потом шесть дней наблюдали всякую сплывшуюся кормиться мелочь. И сколько получили новых данных, какие чудесные экземпляры удалось отловить.
- Добавь сюда, Крис, та самка значительно уступала своими размерами этому кашалоту, - весьма рассеянно, впрочем, добавил профессор. - И любопытно было бы посмотреть на кальмара, который с ним справился...
Его помощник не очень довольно пожал плечами:
- Нет, Марк, ты все-таки думаешь о чем-то другом.
СМЕРТЕЛЬНАЯ БЕЛИЗНА
Ночь - не самое благоприятное время для передвижения в океане на таком как у них судне, поэтому Таккерт решил двигаться дальше завтра. И первым делом - подойти к военному кораблю, который полностью дозаправит их топливом.
Но заступивший на ночную вахту задира решил по-своему. С рассветом, когда все еще будут спать, он сам поведет корабль по отмеченным в журнале координатам. Это хорошая возможность попрактиковаться. Потом - пусть злятся и кричат. Всегда приятно наблюдать, как люди все равно отступают перед его хладнокровием. И этот чудак-профессор - прежде всего.
Поэтому, лишь только предутренняя мгла начала отступать, он запустил нешумный двигатель и встал у штурвала.
До военного судна, он рассчитал, чуть более часа пути. Значит, народ еще не успеет проснуться к тому времени. Очень интересно, сумеет ли он точно выйти по указанным координатам?
