Я понял, что сейчас я теряю нечто такое, о чем всегда буду жалеть. После будет жизнь, в которой я попытаюсь чего-нибудь добиться, и я снова буду влюбляться, будет много чего еще, интересного и не очень, я образумлюсь наконец и перестану совершать бессмысленные поступки, стану много курить и повидаю разные страны...
Со временем все сотрется, и мне уже трудно будет вспомнить ее лицо.
Но всегда я буду искать ответ на вопрос: чем я заплатил за этот час ее ожидания?
- Не переживай так, - сказала Рита.
- Разве я думал, что все так сложится? Разве я этого хотел?
- Ну, перестань, по-другому ничего бы и не вышло. Мы ведь только могли мечтать... Дай, скажу кое-что на ушко, - она обвила мою шею руками и коснулась губами щеки.
- Не хочу, чтобы меня мазали помадой. Хочешь поцеловать, целуй в губы.
Она быстро оглянулась на уже возвращавшегося
охранника, сжала ладонями мои виски, наклоняя голову к себе...
* * *
Потом я смотрел, как она идет к фургону, и чувствовал на губах вкус ее слез. Она разрыдалась только в самый последний момент, когда поняла то, что я знал с самого начала - мы больше никогда не встретим друг друга. Хоть много-много лет будем надеяться на это.
У самой машины Рита оглянулась и помахала мне рукой. Ярким солнечным днем все казалось ненастоящим.
* * *
- Я постараюсь, чтобы с ней не расправились до суда, - капитан подошел сзади по обыкновению тихо, я опять не услышал.
- Подите-ка вы к черту, - ответил я. - Тоже мне, благодетель.
И зашагал прочь. У ворот посмотрел назад. Капитан стоял на том же месте, бледный, как полотно, и смотрел мне вслед.
Мне повезло, я остановил попутную машину, не пройдя и ста метров. Водителю я сразу признался - денег у меня нет, потому что сбежал из психиатрической лечебницы и теперь добираюсь домой.
Он посмеялся и спросил, куда же меня отвезти. Я подумал немного и назвал адрес. По дороге он рассказывал мне анекдоты. Анекдоты были про сумасшедших.
Потом мы расстались, и я, не задерживаясь, сразу поднялся наверх и позвонил. Дверь открыла женщина. Она была женой Алика, работала дежурной в комбинатовской гостинице и три раза в неделю убирала квартиру директора.
И теперь я снова пришел к ней в дом.
Еще у нее был больной ребенок, и потому у меня не осталось другого выбора.
- А, это вы, - она сразу узнала меня, и у глаз ее собрались морщинки, - я знала, что вы зайдете перед отъездом. Я уже приготовила деньги, которые вы мне одолжили.
- Меня больше интересуют те, которые вы взяли у директора,
прежде чем его убить. Или, наоборот, сначала убили?
- Все вышло как-то одновременно, - она опять улыбнулась одними глазами. Да вы заходите, разве о таком разговаривают на пороге? Заодно составите компанию...
Войдя в комнату, я увидел накрытый стол, на котором стояли цветы, какие-то закуски, вино. Стол был накрыт на двоих.
- Сейчас принесу вам тарелку... Нет, садитесь лучше на диван, - сказала она, увидев, что я собираюсь переставить со второго стула здоровую пятилитровую банку с какой-то бурой жидкостью.
Это место так и осталось не занятым. Я решил, что она кого-то ждет и стул предназначается ему.
- Хочу рассказать вам, что сегодня арестовали главврача лечебницы, он стрелял в оперативника, - начал я, - но, думаю, его будут обвинять не только в этом.
Она хрипло рассмеялась, и я увидел, что смеялась она искренне.
- Это прекрасная новость. Откройте вино, надо выпить по такому случаю.
Я выбил пробку и разлил вино по бокалам.
- Меня допрашивали, - я попробовал вино и поставил бокал на стол, - но я не сказал, что это вы убили директора.
Лицо ее на мгновение омрачилось.
- Как догадались? - спросила она.
- Вы регулярно наводили порядок в квартире директора и наверняка знали, где находится препарат, который потом всадили своему патрону.
- Он даже сам попросил сделать укол. Правда, он думал, что это витамины, с готовностью сообщила она, - я их регулярно ему делала - научилась, когда ухаживала за дочкой. Только я перепутала с дозировкой, и он просто проспал до того самого момента, когда пришлось вытащить его на лестницу. Я слышала, что после укола он должен был сохранить способность двигаться, но не думать. Я хотела подвести его к краю лестницы и помочь упасть в пролет.
- Верно, - согласился я, - это вы неплохо придумали. Тогда никому бы в голову не пришло расследовать несчастный случай, тем более такой очевидный. Человек практически на глазах у двух свидетелей зашел в пустой подъезд, там оступился и упал вниз. Все ясно, даже вскрытия делать не надо. Кто бы мог подумать, что убили его чуть раньше.
- Конечно, - она покачала головой, - я просто в ужасе была, когда поняла, что у меня не хватит сил перевалить его через перила. Ну, и тогда решила ремнем. Впрочем, я предвидела такой вариант на случай, если он сразу не разобьется насмерть.
- Хладнокровная вы особа.
- Когда я работала на комбинате, то одно время завязывала мешки. Платили за это мало, и потому работали одни женщины. Когда я затягивала ремень на его горле, мои чувства немногим отличались от тех, что были во время работы.
