Я был в таком состоянии, что не нашел даже сил возмутиться диким ходом мыслей Катона и Деккерта и их действиями. И когда представители городских властей препровождали меня через вечерний Амстердам к месту содержания под стражей, голова моя была готова лопнуть от бессвязных мыслей. Никакого внятного объяснения я не находил. Неужели Каат Лауренс и Мертен ван дер Мейлен — сообщники? Или же эта сводня и слыхом не слыхала ни о чем, а лишь пешка в его руках, готовая выполнить все, что угодно, лишь бы платили? Или, может, мне вообще не следовало полагаться на то, что я видел, поскольку я безумец! Погруженный в эти мысли, я не сразу сообразил, куда меня вели эти двое. Во всяком случае, не в ратушу, как я рассчитывал, нет. Мы приближались к родному Распхёйсу. Когда из сумерек выступили мощные стены исправительного учреждения, я невольно остановился.
— Чего вы остановились? — невежливо рявкнул Деккерт. — Мы и так с вами целый день провозились.
— Зачем вы привели меня в Распхёйс?
Деккерт вымученно улыбнулся.
— Дело в том, — ответил он, не скрывая издевки, — что это место предназначено для содержания под стражей лиц мужского пола, совершивших противозаконные акты. Кому-кому, а вам это уж следовало бы знать, Корнелис Зюйтхоф.
— А вы чего ожидали? — внес свою лепту и Катон.
— Я думал, вы поведете меня на допрос в ратушу.
— Сегодня уже поздновато для допросов в ратуше, — отрезал участковый инспектор. — Вот с утра я к вам зайду, и поговорим. Может, за ночь что-нибудь существенное и припомните.
— Что именно, хотелось бы знать? — озадаченно спросил я.
— То, что вначале показалось вам несущественным, но может послужить оправданием. Или же, напротив, за ночь в Распхёйсе вы одумаетесь и во всем признаетесь. И тем самым здорово облегчите работу всем нам.
— Значит, по-вашему, чтобы облегчить вам работу, я должен признаться в том, чего не совершал?
— Нет, вы должны признаться только в том, что совершали. Нам нужна правда.
— Так ведь я вам уже рассказал всю правду.
— Это вам так кажется. Ну ладно, нам, пожалуй, самое время продолжить путь.
— Господин инспектор Катон! Можете пообещать мне одну вещь?
— Слушаю.
— Я хочу попросить вас оповестить Корнелию ван Рейн. И выяснить, что стряслось с Рембрандтом и где он. Будучи за крепкими стенами Распхёйса, знаете ли, трудновато будет продолжать его розыски.
— Я предприму все, что в моей власти. Но на многое рассчитывать не советую. Не вижу ничего странного в том, что пожилой, сильно пьющий человек со странностями вдруг сбегает из дому неизвестно куда. Может, валяется без чувств в каком-нибудь портовом кабаке. А может, и преставился.
— Да, славный из вас утешитель, — вздохнул я. — И все же спасибо вам за участие в этом деле.
У ворот Распхёйса нас встретил Арне Питерс, который провел нас в служебные апартаменты начальства. Ромбертус Бланкарт недовольно взирал на участкового инспектора.
— Никак нельзя было без этого обойтись, господин Катон? Непременно надо было приводить вашего Зюйтхофа сюда? И держать его тут, где он только что сам надзирал за другими? Это явно не пойдет на пользу Раепхёйсу. Еще Осселя Юкена не успели забыть, столько это вызвало кривотолков. А если и Зюйтхоф здесь окажется, тогда уж, поверьте, я ничего не могу обещать.
— В каком смысле — ничего не сможете обещать? — переспросил Катон.
— Порядка не могу обещать, вот чего. Что подумают наши заключенные, если вот уже второго человека из их надзирателей сажают сюда по обвинению в убийстве и иных тяжких преступлениях?
— Вас так сильно беспокоит мнение ваших заключенных, господин Бланкарт? Или же все-таки престиж Распхёйса, а с ним и ваш авторитет? Боюсь, именно он и есть ваша головная боль.
Узкое лицо начальника тюрьмы исказила гримаса недовольства. Я понял, что Катон наступил ему на любимую мозоль.
— При чем здесь престиж и авторитет?! — рявкнул Бланкарт. — Что я могу со своим авторитетом, если даже такие люди, как Юкен и Зюйтхоф, и те падшие типы? Моя задача — обеспечение порядка на благо самих же заключенных. Вот поэтому я настаиваю, чтобы вы поместили Зюйтхофа куда-нибудь еще.
— Знаете, это не я решаю, — холодно отпарировал Катон.
— А кто же в таком случае?
— Окружной судья. Но сегодня вы его уже нигде не застанете, поскольку он, как мне сдается, приглашен на прием в Ост-Индскую компанию. Так что уж потерпите до утра. Ну а сейчас я был бы вам весьма обязан, если бы вы обеспечили надлежащий присмотр за господином Зюйтхофом в стенах вверенного вам Распхёйса.
— Иного выхода, как я вижу, у меня нет, — пробурчал Бланкарт. Вид у него был, как у побитой собаки.
