Я выполнил указание. Прошёл добрых сто ярдов по поляне и назад, прикидывая, чья возьмёт. Вернувшись, я прислушался. По тону Вулфа — а он говорил твёрдо, сухо, уверенно — можно было понять, чему суждено случиться. Я не верил собственным ушам, нет, такого не может быть! Теперь, когда я не сидел за рулём и мог видеть лицо Шетука, я понял, что он ещё не оправился от того неожиданного удара, который был нанесён ему у нас в офисе. Он был нокаутирован, и Вулф отсчитывал секунды.
Когда я очутился возле машины, Вулф говорил:
— Если так, вы ошибаетесь. Я буду вести против вас кампанию, как, впрочем, и генерал Карпентер. У вас нет ни единого шанса на спасение. Если вас не приговорят к смерти избиратели штата Нью-Йорк, всё равно с вами будет покончено. Как минимум вас ждёт позор, ваша карьера рухнет. Не хочу притворяться, что привёз вас сюда, делая вам одолжение. Мы предпочли бы свершить над вами суд, но мы работаем для нашей страны, а наша страна находится в состоянии войны. Предать этот скандал [огласке —
Я открыл дверцу со стороны Шетука, прислонился к ней, чтобы она не закрылась, и сказал Вулфу:
— Там рядом с деревом лежит плоский камень. На него я и поставил гранату.
Шетук взглянул на меня, будто хотел что-то сказать, но не решился. Не сводя с меня глаз, он облизал губы, потом ещё раз.
— Вылезайте, мистер Шетук, — суровым тоном распорядился Вулф. — Тут идти недалеко, не дальше, чем по коридору до офиса полковника Райдера и обратно. Тридцать-сорок секунд, и всё. Мы подождём здесь. Газеты объявят, что произошёл несчастный случай, я вам обещаю. Некрологи получатся отменные, в них будет всё то, на что только может надеяться любой политический деятель.
— Вы не можете рассчитывать, что я… — У него упал голос, но через минуту он снова заговорил: — Вы не можете рассчитывать, что я… — Он попытался сглотнуть, но ничего не получилось.
— Помоги ему вылезти, Арчи.
Я потянул его за локоть, и он подчинился. Нога у него подвернулась, но я его поддержал и помог сделать первые шаги по траве.
— Всё будет в порядке, — сказал Вулф. — Садись и поехали.
Я влез в машину, захлопнул дверцу и сел за руль.
— Если вы передумаете, мистер Шетук, — через открытое окно сказал Вулф, — вернитесь на дорогу, и мы отвезём вас в город, но борьба будет продолжаться. Я не советую вам этого делать, однако вы вправе не прислушаться к моему совету. Вы трус, мистер Шетук. У меня большой опыт, но я ещё ни разу не сталкивался с таким малодушным убийством, как случай с полковником Райдером. Задумайтесь над этим и, идя по поляне, убеждайте себя: «Я трус. Я трус и убийца». Это поможет вам дойти до конца. Вам нужно нечто такое, что поможет преодолеть эти сто ярдов, и, поскольку у вас отсутствует отвага, пусть этим будет ваша внутренняя потребность оправдать себя. И помните: если вы вернётесь, вас буду ждать я.
Вулф умолк, потому что Шетук пошёл. Он шагал медленно, спустился в небольшую впадину, где был сток для воды, потом снова поднялся. Потом он пошёл быстрее, явно направляясь прямо к дереву. На полпути он за что-то зацепился и чуть не упал, но выпрямился и ускорил шаг.
— Включи мотор, — приказал мне Вулф. — Поезжай вперёд, но медленно.
Я решил, что это ошибка. Шетук обязательно услышит шум мотора, и неизвестно, как он поступит в этом случае. Но я сделал то, что мне было велено, стараясь действовать как можно тише. Я вывел машину обратно на дорогу, и мы поползли наверх, миновав сначала сто ярдов, потом двести.
— Остановись, — сказал Вулф.
Я переключил скорость в нейтральное положение, потянул ручной тормоз, — мотор продолжал работать, — повернулся и посмотрел на луг. На секунду я разглядел опустившегося на колени Джона Белла Шетука и затем…
До нас донёсся только звук, причём вовсе не такой громкий, как я ожидал. Взвихрилось облако пыли. Но в ту же минуту, может, секунды через три-четыре, послышался мягкий шелест: это осколки падали на траву — так падают первые капли летнего дождя, который потом переходит в ливень.
— Поезжай, — коротко приказал Вулф. — Найди телефон-автомат. Я обязан доложить обо всём, что произошло, инспектору Кремеру.
На ужин у нас были устрицы, лягушачьи лапки, жареная утка, кукуруза в початках, салат из зелени, пирог с черникой, сыр и кофе. Я сидел напротив Вулфа. Справа от меня находился генерал Карпентер, а слева — сержант Брюс. Очевидно, Вулфу было известно о том, что Карпентер приведёт и её, потому что стол был накрыт на четверых ещё до их прихода, но мне он об этом ничего не сказал. Она ела, как и полагается сержанту, если не по манерам, то, во всяком случае, по количеству. Да и все остальные тоже.
