Я вдел пальцы в отверстия кастета, встал в полный рост и дал короткую «отсеченную» очередь с одной руки в не прикрытую «бронником»[19] волосатую грудь ближайшего ко мне бандита. И тут же периферийным зрением увидел, как сбоку с разбега ногой в голову ударил своего противника подоспевший старший сержант Горидзе, чемпион Москвы по кёкусинкай[20]. Бандит без сознания упал на бок и покатился с перевала, сбив с ног двоих, а третьего заставив шарахнуться в сторону и потерять темп подъема. Я успел дважды ударить левым боковым ударом и дать две очереди по поднимающимся в отдалении по склону боевикам. И первый, и второй удар кастетом были направлены в челюсть, и я, несмотря на стрельбу вокруг и лязганье затворов «АК-12», слышал звучный хруст костей. Но вполне допускаю, что просто желал его услышать и поэтому слышал. Одного удара хватило, чтобы противник оказался в беспомощном состоянии. Обычно такое бывает, даже когда я бью без кастета. А тут еще и увесистая железка с острыми шипами… Такой удар освобождает пространство на время, которое занимает падение тела. Тела падали, а я входил в раж. Хотелось ударить еще кого-нибудь. Так же ударить, чтобы противник без сознания кувырком покатился по склону, раскинув в стороны руки и потеряв во время падения свой автомат. Но я усилием воли успокоил себя, сдержался и не пошел на дальнейшее сближение, а вместо этого дал две «отсеченные» очереди по бандитам на середине подъема, отрезав передовую группу бандитов от остальных сил.
Не забывая о том, что я еще и командир, нажатием кнопки на КРУСе я включил общеротную связь и дал команду:
– Отсекаем передовую группу от основных сил и уничтожаем ее! Безжалостно!
Моя команда была произнесена вовремя и понята так, как надо. Почти сразу начали падать бойцы-бандиты на середине склона, где заканчивается относительно пологая его часть и начинается крутизна, требующая определенных усилий при каждом шаге.
Сильно выручал гранатомет. Гранатометчик первого взвода, словно рукой, точно укладывал термобарические гранаты в самую гущу наступавших бандитов, хотя они старались не передвигаться большими группами, просто-напросто выжигая место и отсекая основные силы от тех, кто прорвался вперед. Сам гранатометчик при этом свой окоп для стрельбы не покидал, а второй номер гранатометного расчета прикрывал его с автоматом в руках, «срезая» всякого, кто пытался приблизиться к гранатометчику.
С бандитами, которые оказались впереди, мы могли справиться даже без применения привычных видов оружия, хотя я успел заметить в руках многих бойцов своей роты МСЛ[21], что является сильным оружием, для бандитов непривычным. Бандиты попытались применить ножи, но что может нож против легкого и быстрого топора, да еще и в умелых, качественно обученных руках? Бандиты падали на колени, зажимая целой рукой обрубок второй, отсеченной. А те, кто получал удар МСЛ в голову, о потерянной кисти не переживали. Их глаза навсегда теряли возможность видеть и плакать о навечно утраченных конечностях после дополнительного (грубо говоря, чтобы человек не мучился) удара по голове.
Имелась лопатка и у меня, но я ее не стал вытаскивать из чехла. Дело в том, что я заметил человека, который, сам укрываясь за большим красным камнем, посылал других бандитов вперед. Это наверняка был эмир банды, судя по тому, как бандиты его слушались. Я принялся за ним следить, не отвлекаясь на простых бандитов. Попытался достать его очередью, но эмир вовремя спрятался и дал короткую очередь в меня. Я едва успел отпрыгнуть в сторону и залечь.
Внутриротную связь я не выключил, о чем говорила зеленая лампочка-диод на КРУСе.
– Наруленко! – позвал я старшего сержанта, снайпера из саперного взвода, вооруженного крупнокалиберной снайперской винтовкой «Корд».
– Я, товарищ майор! – сразу отозвался старший сержант.
– Ко мне!
В наушниках послышался размеренный, совсем не запыхавшийся голос командира саперного взвода старшего лейтенанта Славы Скорогорохова:
– Командир, оставь Наруленко на месте. Он там за бандитскими снайперами охотится. Уже, говорит, нашел третьего по счету. Всего мы с ним насчитали шесть человек, еще трое остаются в бою. Но берегутся. Или их берегут. Их не подпускают на расстояние выстрела. Но нашу дистанцию они не знают. Так мы с Наруленко по одному и «снимаем» их. Подполковник Репьин меня к тебе направил. Здесь, с твоей стороны, говорит, тоже должны быть снайперы.
– Хорошо, – ответил я. – Подойди тогда, Слава, ты.
– Я уже пришел, – сообщил Скорогорохов, падая рядом со мной в небольшое природное углубление и устраивая длинный «ствол» своей винтовки с мощным дульным тормозом на песочный полуметровый бруствер, который я только недавно нагреб своими руками, дабы защититься от следующей очереди эмира или еще кого-нибудь из бандитов. – Где здесь бандитский снайпер? Подавай на блюдечке, – легким шутливым тоном потребовал он.
– Щас! Тебе бы все по снайперам стрелять! Может, эмира их подстрелить пожелаешь? – предложил я вполне серьезно.
