Может, действительно в армии серьезно встал вопрос с некомплектом личного состава? Берут даже детей «врагов народа». А может, я все преувеличиваю, и за давностью лет об этом и думать забыли. Может то, что я два языка знаю, какую-то роль сыграло. Ну то, что я свободно английским владею – понятно. Они это знали, и это плюс. Мать преподаватель английского в школе. Да и в институте об этом на военной кафедре знали. Ну а то, что я по-японски бегло говорю, в институте не знали. Хотя, как знать, может, и знали, кому положено. И потом, сколько лет как отец с матерью женаты, сколько лету него русская фамилия. Сколько лет, как он на свободе. И нигде и никогда о нем плохого слова никто не скажет. Инженер он отличный. Его фото не раз видел на доске почета.
Может, и в органах появились умные люди. Поняли, что если человек тех, своих не предал, то и этим его бояться нечего. Погляди на него сейчас, никогда не скажешь, что он по рождению японец. Говорит так, что хоть русскому языку у него учись. Мыслит, как русский, японский язык употребляет не часто, сколько лет его помню, а ни разу не слышал, чтобы он говорил на нем сколь-нибудь долго. Внешностью такой у нас на Дальнем Востоке никого не удивишь, своих корейцев полно, да и за чукчу легко принять можно.
Да, компромисс дело хорошее на гражданке, а вот на службе, пожалуй, нет.
Если им часто пользоваться, не заметишь, как себя потеряешь. Сначала в одном уступил, потом в другом, затем в третьем и – сражение проиграно. На войне нужно идти до конца.
Удивительное дело, но многие мысли у разных народов очень схожи по своей сути.
Я обратил на это внимание, когда Гулевин как-то мне сказал:
– Алексей, ты должен понять главное правило разведчика. Он не может себе позволить плена, если ситуация складывается так, что выбора нет. Ты должен поступать по правилу: в безвыходной ситуации двигайся в направлении смерти. Если перевести это правило на понятный язык, это означает, что двигаясь только по самому опасному и, казалось бы, смертельному пути, у тебя есть шанс выиграть. Плен и поражение это одно и то же, а разведка не может проигрывать. Она может только побеждать или погибать. Ты и сам видел, как и кого отбирают сюда служить. На первый взгляд, самых разгильдяев, «оторву по жизни», но только такие и могут идти до конца, у них чувство самосохранения на последнем месте. А физическая и психологическая выносливость на первом. Всему остальному – мы их научим. Не все, конечно, приходят такими подготовленными, как ты. И мастер спорта и водолазную подготовку в ДОССАФ прошел и прыжков у тебя с десяток – так? – Он хлопает меня по плечу и улыбается. – Так вот, разведчик не должен думать, как он будет жить завтра. Он должен думать, как ему придется умереть сегодня или, точнее, не умереть. Разведка – особый вид войск, если так можно сказать. Негласное правило требует – раненых на заданиях нет, точнее сказать, их не должно быть. Есть только убитые. Мы не можем себе позволить оставлять раненых на территории врага, а с группой он – обуза в выполнении задания. Вот и делай вывод.
Сразу эти слова не проникли в мое сознание, но со временем, проанализировав их, я понял. Очень похожую мысль мне внушал отец. «В ситуации „или-или“ невозможно сделать правильный выбор, в ситуации „или-или“ всегда выбирай смерть». Это лозунг самураев, и говорит он о том же. Главное – умереть достойно сегодня, без сожалений и колебаний, ибо завтра для тебя уже не будет. Струсивший воин хуже мертвого, потому что покрыт позором.
Хороший человек встретился мне на пути и за это судьбе спасибо. Ничто не происходит случайно в нашей жизни, встретил на своем пути врага, что же – плохо. Но знай, что в любой ситуации тебе поможет друг. И если его нет сегодня, это означает, что ты его найдешь завтра. И он непременно поможет. Судьба посылает испытания, но она же дает возможность преодолеть их.
Появился Морозевич – проблема. Но в моей жизни были Гулевин и Станислав Сергеевич. И они помогли мне.
Как часто, уже на гражданке, я вспоминал Гулевина. Мне было приятно думать об этом человеке, знать, что он есть и во многом брать с него пример. Вспоминать добрым словом.
Мне раньше говорили, что военные непременно солдафоны, среда, мол, любого перемелет.
Но вот пример, подтверждающий обратное. Для меня Гулевин был образцом военного интеллигента. Очень образован, начитан, но не это главное. Он отличался особым качеством – быть честным и порядочным со всеми: и старшими по званию, и с матросами и курсантами. Бывало, он даже матерился, но нечасто. И это его не портило. Не было при этом в его словах злобы и жестокости. Он применял это, как лекарство для дураков. Если человек туп и ленив, не хочет соображать и работать над собой, его можно и нужно взбодрить. В военной среде это помогает, ускоряет процесс. Но если он видел и понимал, что перед ним люди достойные его внимания и знаний, он отдавал им все: знания, опыт, мудрость.
