Магистр снова взял в руки перо и подвинул ближе очередной лист бумаги. Его глаза постепенно закрывались, и, чтобы не уснуть окончательно, нужно было заняться хоть чем-нибудь, например, написать еще парочку писем Вераскесам и Динским — двум могущественным родственникам — тем, кто был кровно заинтересован в успехе Алехандро и, кому можно было рассказать о его первом триумфе — Дорин в сегодняшней операции участия не принимал. Вместе с Верданой они обследовали Риан. А в Университет собирались вернуться только утром. А, значит, отсутствие нового преступления, не их заслуга. Это успех Алехандро.
Постепенно мысли становились все более радостными, вырисовывалась радужная перспектива навсегда заставить Дорина играть вторые роли. А самому выполнять сольную партию.
К тому же нужно отблагодарить Вердану — промелькнуло в мозгу у Алехандро. Ее идея на счет патрулирования Риана оказалась очень кстати. Теперь оставалось только договориться с ней о цене. И она не будет очень большой, ведь дело уже сделано. И повернуть назад попросту невозможно.
А потом прозвучал одинокий стук в дверь. Он нарушил ход мыслей магистра, а ведь он был таким приятным.
Алехандро поморщился, снова взглянул на часы — было еще довольно рано, всего без пятнадцати двенадцать, и коротко бросил:
— Войдите.
Дверь открылась. В кабинет заглянул Ристер — один из самых молодых магистров в Университете, сам только недавно закончивший обучение.
— Магистр, — начал бывший ученик. А Алехандро не нужно было слушать дальше, чтобы понять: они снова лишились чьей-то жизни.
— Кто? — только и спросил пожилой магистр.
— Бриан Нерин…
Джулин проснулась довольно поздно. Девушка вообще не любила вскакивать ни свет ни заря. Толи дело пол ночи протанцевать на вечеринке, танцуя, флиртуя, улыбаясь, соблазнительно покачивая бедрами в такт музыке и отчаянно стреляя глазами в поисках очередного поклонника, а потом нежиться в постели до полудня. Вчера она, правда, никуда не пошла. И весь вечер провела у себя. Даже ей, с ее неистощимой тягой к развлечениям, бывало порой больно, а сердце стучало в груди, не желая угомониться и причиняя боль своей владелице.
Неделю назад, да что там неделю — три дня назад, ее соседка Милина, к которой ежечасно приходилось разыгрывать дружеские чувства, все еще безумно раздражала ее. И порой Джулин не могла сдержать опасный блеск своих миндалевидных глаз, порой выбегала во время разговора из комнаты, а потом придумывала причину, согласно которой она так поступила. Какую-то совершенно невинную причину. Что-то вроде: "я совсем забыла поговорить с магистром Алехандро на счет его задания. Ты ведь не обиделась, что я так быстро исчезла?".
Азер, конечно же, отвечала: "Нет, ну, что ты. Я все понимаю". Или другую вежливую фразу с тем же смыслом. Это все было частью игры, роли в которой были распределены между двумя девушками. И они обе делали вид, будто искренние в проявлении своих чувств, хотя на самом деле обе лгали и знали про чужую ложь.
Множество раз Джулин представляла смерть Милины. Особенно в те моменты, когда замечала, что любопытные глаза соседки следят за ней из-за угла. А потом Милина подходила к Анри, и они еще долго о чем-то шептались, иногда даже уходили, обнявшись, чтобы избежать чужих глаз и ушей.
Джулин не испытывала по этому поводу ревностей и была бы счастлива, если бы Милина и вовсе отбила у нее Войского. Хотя ее тщеславие и было бы задето. Но, понятное дело, это было вне сил Милины. Ведь по-настоящему ни сама Джулин, ни Анри ничего не решали, будучи марионетками в руках родителей и слепо выполняя их волю (а как порой хотелось освободиться из пут, зажить своей жизнью?!).
И, когда графиня вспоминала об этом, ей начинало казаться, что она сама от безысходности, от нелепости всех попыток Милины, может задушить ее, или выбросить из окна, или… — Джулин смахнула с лица, набежавшую было, слезу, и сжала руку в кулак. А потом резко встала и подошла к зеркалу, пытаясь сосредоточиться на своей внешности и выбросить Азер из головы.
Длинное приталенное платье до пят нежного бирюзового цвета, оставляющее открытым руки и плечи, смотрелось безумно изысканно, а небольшая накидка на плечах добавляла в образ некого шарма. Джулин покрутилась вокруг, осматривая себя со всех сторон, и снова расплакалась. Как бы ей сейчас хотелось перекинуться парой слов с Милиной. Даже если в ее словах будет скрыт укор, или издевка.
Но Милина больше не произнесет ни слова. Разве что ее дух явится к Джулин, чтобы укорить, или… Девушка внезапно пожалела, что тело ее соседки увезли в родовой замок Азеров и она не может даже сходить на кладбище и извиниться за все то, что сделала той и что еще собиралась сделать, жаждала сотворить. Она жалела о своих чувствах, поступках, и жалость мешала ей сделать следующий шаг, пройти хоть немного вперед. И начать оплакивать человека, который никогда не был ей близок и дорог при жизни, но чья смерть повлияла на нее с ошеломляющей силой.
Наплевать на все!
Джулин со злостью сжала зубы и откинула назад свои роскошные темные волосы: