— Нет, я не…, — смотрю на трибуны, но внезапно понимаю, что женщины там больше нет. Наверно, в очередной раз схожу с ума. Перевожу взгляд на тренера. — Простите.
— Пэмроу! Сюда, живо.
Неожиданно к нам подходит худая, красивая брюнетка с раскосами глазами. На меня она даже не смотрит, впяливает деловой взгляд в Хокингс.
— Да, тренер?
— Покажи Блэк, где она должна стоять.
— Хорошо, тренер.
— Ты отвечаешь за нее, ясно? Программу вместе разучите. Услышали обе?
Я киваю, а брюнетка в очередной раз отрезает:
— Хорошо, тренер.
Ну, ее и надрессировали… Как цербера. Я почему-то сразу чувствую, что мы с ней не подружимся. Хокингс отходит в сторону, а мисс-само-очарование переводит дыхание.
— У вас здесь все серьезно, да? — Я искренне — почти — улыбаюсь и слежу за тем, как брюнетка переводит на меня пустой взгляд. Я так смотрю на людей, когда хочу их убить.
— Ты говорила с Логаном Чендлером. — Вдруг отрезает девушка, я хлопаю ресницами и гляжу на нее так, будто сейчас разревусь от досады. Пожалуйста, лучше просто молчи, я искренне хочу, чтобы эта брюнетка проглотила язык. Но она его не проглатывает. Кто бы сомневался. Она приближается ко мне и шепчет, — лучше не говори с ним больше.
— Я буду говорить с тем, с кем посчитаю нужным.
— Тогда мы все очень расстроимся, когда ты случайно наложишь на себя руки.
Она одаряет меня милой улыбкой и уходит, а я смотрю ей в след и думаю о том, как правильно, порой, выдирать идиоткам волосы, возможно, тогда они заинтересуются своим внешним видом, а не моей жизнью.
Протяжно выдыхаю и расправляю плечи. Я и не думала, что мне здесь понравится. В сотый раз стискиваю в кулаки пальцы — боже, у меня уже сводит от этого руки — и плетусь за фигуристой брюнеткой к остальным девушкам. Пэмроу останавливается, порывисто поставив на пояс подтянутые, загорелые руки, и переводит на меня хитрый взгляд. Стойка у нее, как у солдата. Плечи расправлены, спина прямая.
Она пугает и восхищает одновременно.
— Познакомьтесь, это Ариадна Монфор. — Говорит девушка, растянув губы в улыбке, и я помахиваю ладонью.
— Блэк.
— Без разницы.
Меня принимают абсолютным молчанием. Девушки настороженно глядят на меня, а мне хочется удрать как можно дальше. Но я упрямо стою на месте. Пусть не надеются.
— Она заменит Стейси.
— Очень круто, что мне не нужно представляться.
— Да, о тебе уже все наслышаны. — Пэмроу касается тонкими пальцами креста на шее, и я скептически скидываю брови. Вот же черт, она еще и набожная. Может, тут вообще не гимнастикой занимаются, а читают псалмы? — Ты была когда-нибудь в группе поддержки?
— Нет. Я выступала за команду школы на соревнованиях по спортивной гимнастике.
— Какой вид?
— Вольные упражнения.
— И стойку на руках умеешь делать?
— Легче простого.
— К руги Деласала-Томаса?
— Без проблем.
— Сальто вперед? — Пэмроу идет на меня.
— И даже назад.
— Маховое сальто на девяносто градусов и полный переворот на вытяжку?
— Можно попробовать.
— Бланш, винт?
— М огу даже зависнуть в воздухе ради тебя, Солдат. — Я дергаю уголками губ, а она застывает передо мной и выдавливает нечто, напоминающее улыбку. — Я занималась пять лет. Если ты думаешь, что мне по силам только стойка на лопатках, ты ошибаешься.
— Покажешь?
— Говори.
Пэмроу задумчиво прикусывает губу и пожимает плечами.
— Хм, сальто вперед через стойку на руках, боковой переворот на девяносто градусов, маховое сальто через стойку на руках и полный переворот на вытяжку.
Вскидываю брови: она хочет моей смерти? Однако волнения не показываю. Теперь пути назад нет, и даже то, как мне дорог мой позвоночник, роли не играет.
Глубоко вдыхаю, разминаю шею и сгибаю колени. Не помню, когда в последний раз нормально тренировалась, но я уверена, что у меня все получится. В конце концов, хотя бы что-то у меня должно получиться в новой школе, верно?
Девушки расходятся, испуганно вылупив на меня глаза. Я слышу их шепот, который пробирается мне под кожу, и воспламеняюсь, словно факел.
Как же все осточертело.
Набираю в легкие больше воздуха, разбегаюсь и отталкиваюсь ногами от земли.
Каждый раз, отрываясь от поверхности, я представляю, что лечу; вселенная исчезает и превращается в ветер, подталкивающий тебя выше и выше, а внутренности сжимаются в животе. Это приятно, от этого кружится голова. Мир переворачивается, и мне неожиданно кажется, что он возвращается на место, будто до этого со мной что-то было не так, и лишь теперь я оказалась на земле, а не в небе.
Когда я приземляюсь в стойку с согнутыми коленями, сердце дико стучит, а на губах плавает улыбка. Я сделала это. У меня получилось. Я сумела. Ветер играет с выпавшими из хвоста локонами, они огнем горят на моих плечах, а солнце путешествует по коже. Мне так приятно и хорошо, что я прикрываю глаза.
Почему я перестала заниматься? Ах да, славно, что я вообще хожу после аварии.
— Неплохо, — говорит Пэмроу, и, выпрямившись, я встречаюсь с ее темными глазами.
Мы смотрим друг на друга почти вечность, а потом я отвечаю:
— Спасибо.
— Бетани. — Вдруг сообщает девушка и протягивает руку. — Мое имя Бетани Пэмроу.
— Ариадна Блэк.
