– Черт, не так и сложно не спускаться в темные подвалы, не открывать старинные шкатулки и не исследовать заброшенные психушки. Понимаешь, к чему я веду?
– Со мной все будет в порядке. Наверное. Я должна пойти, иначе я никогда не пойму, в чем дело. Тетя Норин – хороший человек.
– Если она вообще человек…
– Хэрри!
– Что? Я просто сказал то, что у всех на уме.
– Я хочу поговорить с Мэри-Линетт. Мне это нужно, – я в упор смотрю на Мэтью, и тот протяжно вздыхает. Хэйдан покачивает головой. Вообще оба ведут себя так, будто отговаривают меня прыгать с небоскреба.
Мэтт отступает в сторону:
– Будь осторожна, Ари. Если что-то случится, сразу беги к нам.
– Хорошо.
– И держи рядом телефон.
– Я поняла, не беспокойся, – кладу руку на его плечо. – Спасибо.
Мэтт отводит взгляд и складывает руки на груди. Я уже привыкла к его показному равнодушию. На самом деле он волнуется. Постоянно ворчит как старик, закатывает глаза и цокает языком. Но при этом он единственный в нашей горе-компании всегда остается здравомыслящим.
Я решительно открываю дверь. У Мэри-Линетт растерянный и виноватый вид. А в моей груди тут же что-то щелкает, и становится не по себе.
– Ари… – тетя шагает ко мне. Во взгляде ее невероятно зеленых глаз сквозит целая буря эмоций.
– Как ты нашла меня?
– Я ведь не глухая.
– Но я не сказала, куда я пойду.
– И не нужно было.
Ничего не понимаю. Настороженно гляжу на тетушку, потирая лоб.
– Я не причиню тебе вреда, Ариадна.
– Правда?
– Конечно.
– В противном случае мы пойдем к шерифу, – заявляет Мэтт, и я с удивлением оборачиваюсь. Парень выглядит чертовски спокойным. Тетя оценивающе глядит на него. Ох, лучше бы он молчал.
– Мэттью, верно? – Я заслоняю старшего Нортона, но тетя легко обходит меня.
– Да, мэм.
– А это Хэйдан…
– Был сегодня утром, – Хэрри старается держаться уверенно, но его выдают запотевшие очки.
– Я рада, что у Ари есть такие друзья… – милейшим тоном произносит тетя Мэри. – Спасибо.
Отлично. Превосходный поворот. Остается еще обняться, но мне почему-то не хочется. Мне вообще не нравится, что Мэри-Линетт стоит на пороге дома Нортонов и пытается быть милой, тогда как пару часов назад пыталась приструнить одержимую сестру! Какое лицемерие!
– Нам пора, – подхватываю Мэри под локоть. – Пока, ребята.
Я тащу Мэри-Линетт вперед, надеясь как можно скорее покончить с той частью, где мне объясняют, какого черта происходит. Если этому вообще есть объяснение.
Неужели я возвращаюсь в этот проклятый особняк? Даже живот сводит.
– Ари…
– Ты должна все мне объяснить. Обязана.
– Мне очень жаль, дорогая. Это так…
– Дико? Неправильно? – я гляжу на тетушку, стиснув зубы. – Кто вы вообще такие? И да, я знаю, что вы лицемерки и обманщицы, так что эту часть можешь опустить.
– Норин никогда бы не причинила тебе вреда. Ари, ты меня слышишь? Никогда, – мы останавливаемся посреди перекрестка и глядим друг на друга. – Мне ли тебя не понять? Тебе страшно, ты сбита с толку? Чувствуешь себя потерянной? Чужой? Мы все через это проходили, дорогая. И я, и Норин. И твоя мама.
– Тогда почему Норин пыталась меня убить?
– Она не хотела, она…
– Хватит врать! – Я откидываю тетушкину руку. – Она на себя была не похожа! Но это была она! Так объясни, что с ней? Она больна? Ей нужен врач?
– Это сложно, Ари. Давай зайдем в дом.
– Но там ведь… – судорожно потираю ладони и продолжаю шепотом, – там ведь
Мэри-Линетт страдальчески опускает плечи и глядит на меня виновато.
– Норин – удивительная женщина. Сильная и храбрая. И она любит тебя. Слышишь?
– Но она…
– …жертва, борющаяся за свое тело и свой разум.
– Не понимаю.
– Да, Норин никогда бы не причинила тебе вреда, но порой у нее не хватает сил… Иногда он пробирается в ее голову, и как бы сильно она ни сопротивлялась, он берет верх.
– Кто – он?
Тетя Мэри медлит с ответом, смеривая меня странным взглядом.
– Кто? – настаиваю я. – Чего ты боишься? Она… – горло перехватывает спазм, – одержима?
– Ее контролируют силы извне.
– И как я могу быть уверена, что прямо сейчас эти «силы» не взяли над ней верх?
– Думаю, на этот раз он просчитался, – невесело усмехается Мэри-Линетт, и я вдруг замечаю, как в ее глазах вспыхивают искры. – Он рассчитывал, что сломит ее. Но ошибся. Теперь она ненавидит себя так люто, что будет бороться еще отчаяннее.
– О ком ты говоришь? Кто ее контролирует?
– Тот, кому подчиняются все ведьмы, моя дорогая, – выдыхает тетя, – Дьявол, Ари. Он самый.
Я застываю от неожиданности. Она сказала слово на букву «В». Она сказала «ведьмы». А потом, видимо, решила добить меня и про Дьявола еще что-то сказанула. Отлично!
Не помню, как мы добрались до дома, как я оказалась за кухоным столом, сжимая в пальцах горячую кружку чая с мятой. Ничего не понимаю.
Норин тоже здесь. Я думала, мы должны поговорить. Выяснить отношения, определиться, как жить дальше, после того как она едва не разодрала меня в клочья. Но теперь я понимаю, что все это такие мелочи! У нас на повестке дня целый Армагеддон, кажется. Куда уж до обычных семейных скандалов? Кто-то бьет посуду, а мы бьем друг друга о стену. Вполне нормально.
