Ева посмотрела на себя в зеркало. Ей просто было необходимо отправиться в тот самый музей и выведать, откуда же привезли похищенный каменный саркофаг. Для этого проще всего было прикинуться журналисткой, однако не в таком виде. Если ее кто-нибудь узрит в этом теле, то не просто испугается, а в ужасе убежит. Не дай бог еще начнут с железками набрасываться, обороняться придется. Ева не любила убивать и калечить без причины, но люди, чаще всего, слишком глупы, чтобы не лезть на рожон. Если демоном притвориться и обмануть подростков у лича получилось, то здесь все гораздо сложнее. Оставалось только одно.
Ева прошла в катакомбы в самую холодную и темную комнату, заставленную металлическими полками с отсеками, как в морге. Внутри каждого находилось тело недавно умершего, а, значит, еще не успевшего разложиться, человека. Ева всегда держала их про запас на тот случай, если понадобится выходить в «люди». Лич не зря считается высшей формой нежити, потому что его практически невозможно убить из-за филактериев, предметов с кусками их души, а, значит, и личности. Для Евы было неважно, в каком теле она находится, ведь это — не более, чем оболочка. Лич открыла один из ящиков: внутри лежало, объятое легким зеленоватым свечением тело молодой девушки с пышными формами, добрым веснушчатым лицом, вызывающим какое-то детское умиление. Ее длинные каштановые вьющиеся волосы были небрежно заплетены в две косы, а одета она в обычные джинсы и кофту с изображением радуги. Девушка выглядела так, будто бы крепко спала, хотя умерла уже несколько лет тому назад. Этому способствовало не только правильное хранение трупа, но еще и сохраняющая магия. Она была не местной, поэтому сойдет за приезжую журналистку.
Ева сняла ту самую сережку с уха и надела на девушку, шепча слова нужного заклинания. Спустя несколько минут зеленые нити некроэнергии, поддерживающие тело лича, истончились, глаза перестали гореть, и, повинуясь силе всемирного тяготения, скелет рассыпался и упал. В ту же секунду труп девушки широко распахнул глаза. Переход души в новый сосуд произошел без накладок. Ева поочередно подняла каждую из рук, шевеля пальцами и проверяя общую моторику, пошевелила ногами и только потом медленно стала подниматься. Новое тело было в разы тяжелее прежнего, к чему стоит хоть немного привыкнуть. Первая же попытка встать закончилась тем, что лич зацепилась за край гроба, перевернулась, упала и сломала себе нос, который теперь представлял собой одну большую синюшную опухоль. Нехорошо. В таком виде лучше уже вообще не выходить, а то сразу отправят в больницу.
Ева подложила руку к больному месту и начала лечить перелом, как вдруг послышался странный шум, и, не успела женщина выглянуть и посмотреть, как в зал влетел обезумевший зомби, на котором верхом была Шиза. Она вцепилась своими острыми маленькими зубками в его шею, рычала и болталась, будто Моська на слоне. Лич ударила себе рукой по лбу, чуть не выбив глаз и, рявкнув во все горло, остановила эту вакханалию.
— Что здесь происходит?! А ну прекратили этот цирк! Устроили здесь скачки с препятствиями!
— А ты кто? Где Кощейка? Мне надо ей перемыть косточки! — Шиза соскочила с зомби и стала внимательно, по-птичьи вытянув голову, осматривать новую девушку.
Брови Евы нервно задергались. Как это недоразумение вообще смогло выбраться из цепей и смирительной рубашки? И что теперь с ней делать? Не оставлять же без присмотра! Уж Шиза-то натворит дел, что усыпальницу надо будет по камушкам заново собирать. Вампирша тем временем не теряла времени и стала осматриваться в поисках той самой «Кощейки». И она нашла то, что хотела. Лич не сразу поняла, в чем дело, но, когда смекнула, было уже поздно. Шиза кинулась к костям и принялась отчаянно делать искусственное дыхание рот в рот, вдыхая воздух в раскрытую челюсть.
— Давай, давай, вставай, не оставляй меня здесь одну! А вдруг ко мне придут гости? Кто же им откроет дверь и поможет приготовить чай!? — Заверещала она, склонившись над уже давно как мертвым телом.
Лич молча смотрела на это мракобесие без единой эмоции, но про себя отметила, что делать искусственное дыхание скелету с полуразложившимися легкими — довольно гиблая затея. От этого каламбура на ее губах невольно отразилась легкая улыбка.
— Он нашел ее яйцо, сломал иглу и убил! — Заскулила Шиза, подползла к Еве и, обняв ее ноги, заплакала, — как же мы теперь бууудем!? Пошли искать убийцу? Мы его заставим склеить иголку обратно и положить в новое яйцо.
Она умоляюще посмотрела на Еву, как щенок на новую хозяйку, видимо, ожидая, что она согласится.
— Какое еще яйцо!? — Воскликнула лич и заглянула под юбку своего бывшего тела. Она была больше чем уверена, что оно было женским. А потом до нее дошло. — Нет! Это так не работать! Нет яйцо и нет иголка!
— Как нет? Но вот же Кощеюшка лежит мертвенькая, холодненькая, — пуще прежнего заскулила Шиза.
— Я, вообще-то тут, просто сменить тело на новый, более человечный, — равнодушно ответила лич.
