— Кощеюшка, — обратилась она к Еве, — скажи, а почему я боюсь этого, — девушка указала на кресты и святую воду, — а ты нет?
— Потому что я — нежить. Это одно из принципиальных различий между мной и любым другим демоном, — пояснила лич, — смерть оскверняет все святое, поэтому святая вода и кресты для меня — ничто. Они моментально становятся обычными безделушками. А демоны олицетворяют собой зло и грехи, поэтому любая святость для них подобна яду. Вампиры находятся где-то посередине между нечистью и нежитью и объединяют в себе признаки и тех и других существ в той или иной степени в зависимости от вида и происхождения.
— А у вампиров разве так много видов? — Продолжила развивать тему Шизу.
— О, еще как! — Кивнул Охотник.
— А расскажешь? — Спросила у него девушка.
— Не сейчас, как-нибудь в следующий раз. Это будет слишком длинный рассказ, — ответил ей мужчина.
Шиза кивнула Охотнику и вернулась к своему занятию, буркнув о том, насколько Еве повезло, что она — лич. В голове у девушки моментально возник вопрос. «А может ли вампир стать личем?» Но задавать его она никому не стала, решив как-нибудь потом спросить это у Евы. Действительно, женщина сейчас из всей команды была в наиболее выгодном положении: убить ее трудно, а отпугнуть еще тяжелее, поэтому она могла смело идти на встречу не опасаясь ничего. Даже если змей захочет от неё избавиться и погрузить на дно реки, обвязав каменными балластами, то она просто останется там и будет ждать, пока ее кто-нибудь не вытащит, или же самостоятельно разрушит свой филактерий и разбудит другой.
— Так значит ты и в церковь можешь зайти? — Решил встрять в разговор заинтересованный Эллиот.
— Да, только в ней моя сила будет на порядок слабее. Осквернить святое место намного сложнее, чем предметы, поэтому оно будет оказывать сопротивление моему влиянию, но даже так мои боевые навыки не на много падают. — Ответила лич.
Эллиот удивленно вытянул лицо, в очередной раз поражаясь силе существа, что стоит перед ним.
— И неужели у тебя нет никакого слабого места? — С усмешкой произнес Охотник, — Не может быть такое, чтобы ты была абсолютно неуязвима.
— Моё единственное слабое место — филактерии, — решила поделиться информацией лич, — я ведь уже рассказывала о том, что изначально была человеком, практикующим некромантию, и, когда набралась достаточного опыта в этом неблагодарном деле, решила перейти на следующую ступень, открывающую мне намного большие возможности, чем бытие обычным человеком. Так, успешно проведя опасный ритуал, я разделила свою душу на части и поместила их в филактерии. Поэтому убить меня можно лишь двумя способами. Первый и самый несмертельный — найти все филактерии и уничтожить их. А второй — уничтожать меня каждый раз, пока не закончатся фрагменты душ.
— То есть тебя как-то можно убить? — Уточнил Эллиот.
— Точнее, упокоить, как и любую другую нежить. Однако из-за того, что моя душа разбита на части, я могу пробудить другой филактерий и снова прийти, только уже с менее добрыми намерениями, — продолжала рассказывать Ева.
— Ух, как круто! Ты — прямо как мстительный дух из страшных городских баек, — сказал парень.
— Или как Кощей Бессмертный, — усмехнулся Охотник, косясь на Шизу, которая так постоянно называла женщину.
— Угу-угу. Прямо как в сказках. В лесу стоит дуб, на ветках которого висит ларец. Внутри него — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, а в нём — смерть Кощеева в иголку заточена, — протараторила заученную с детства фразу Шиза.
— Что ж, звучит похоже, — усмехнулась лич и вернулась к сборам.
После того, как контракт был подписан, демон еще не раз писал, уточняя место и время встречи. Однако, когда Шиза спросила, может ли она прийти с парочкой друзей, потому что боится идти одна к незнакомцу (вдруг он с ней что-то плохое сделает), тот поначалу замешкался, а потом всё же согласился, предварительно попросив небольшое словесное описание товарищей. Естественно, никто и не думал выкладывать всю правду, хватит лишь малой толики истины. Так, большую часть информации девушка просто-напросто скрыла, обозначив их как деда и однокурсника с матерью. Последнее не особо понравилось Эллиоту. Он сглотнул, представив, что с ним было бы, если бы он являлся сыном Евы. Скорее всего жил бы вместе с ней в ветхом сыром склепе и вскрывал постоянно трупы. От ужасов бурной фантазии юношу передернуло, однако ничего высказывать вслух он не стал: кто знает, как на это отреагирует лич.
