Ужасный трагизм человеческой жизни в том, что мы все с вами смертны. И самое худшее – "внезапно смертны", как сказано в известном произведении Михаила Булгакова. А что после смерти?.. Эта истина открылась Ефиму, когда он оказался за роковой чертой…
Смерть оказалась совсем не такой, какой её представлял себе Ефим. Где-то внутри родился ужас: вначале он был маленькой сфокусированной точкой, но, быстро разрастаясь в размерах, заполнил всё тело и заставил трепетать его, как в ожидании неизбежного удара. Ефим вытянулся, ухватился руками за кровать и закрыл в страхе глаза. Голова резко дёрнулась, мысли спутались, сознание затмилось, и он полетел куда-то в умопомрачительную бездну. Хотел закричать, но не смог разомкнуть онемевшие губы. Сделал попытку встать, но тело не повиновалось ему и от того родился настоящий страх, граничащий с безумием…
И вдруг он снова увидел окружавшую его действительность, но под каким-то необычным ракурсом. И не сразу понял, что витает под потолком в своей комнате. Всё происходящее видел сверху.
Его супруга и дочь стояли у кровати, на которой лежал почти высохший, с жёлтым лицом незнакомый человек. Он словно бы спал. Ефим возмутился: с какой стати этот нахал занял мою постель, но неожиданно узнал себя и остолбенел. Неужели это именно я? Как я изменился!..
– Умер, – горестно прошептала дочь, её глаза увлажнились, она зарыдала.
– Как – умер?! – всплеснула руками жена и растерянная, привычно добавила: – Я ему покажу!.. Боже мой, что я говорю! Отмаялся бедняга! Покинул нас! Оставил одних-одинёшеньких!
И затряслась в плаче, обхватив голову руками, то ли вдруг осознав утрату, то ли обидевшись, что муж действительно умер и она уже больше не властна над ним. Не может ни пронять, ни досадить, вообще ничего сказать и сделать ему уже невозможно, хоть ты тресни!..
Ефим посочувствовал супруге с некоторой доли злорадства, вспомнив, что они ещё не полностью выплатили деньги, взятые для покупки жене меховой шубки. Потом подумал, что об этом пусть она сама позаботится. Он в своём пальто больше десяти сезонов проходил, а у ней два пальто имелись, так ещё и шубу захотела. Ну и пусть теперь выкручивается, как сможет. С него хватит!
Только теперь Ефим осознал, что он полностью свободен – свободен впервые в жизни, а значит, может идти куда пожелает. Что он и сделал: взмыл «свечой», прошёл сквозь межэтажные перекрытия, даже не ощутив их, и помчался к нависающему сверху синему небосводу столь быстро, что в ушах свистел ветер, а в глазах мелькали звёздочки…
Навстречу неслась белая стена. Ефим сразу остановился, повис в воздухе, не испытав сил инерции и торможения.
Огляделся и поглядел назад туда, откуда прилетел.
Далеко вдали была видна Земля, похожая на гигантский глобус. Ярко светило солнышко. Сверху над головой нависали белоснежные облака, будто сделанные из медицинской ваты, с серо-серебристым, словно отмоченным, свинцовым низом. От этого они казались мокрыми и массивными.
Сбоку приплыли другие облака, казавшиеся плоскими. Они закрыли собой всё, что находилось под ними. С удивлением Ефим заметил, что облака покрыты низкой свежей травой, резко зелёного цвета, каковой он привык видеть ранней весной.
Заглядевшись на это необычное зрелище, Ефим не сразу приметил ограду с вратами. Слева от них на пригорке спал человек с бородой, накрывшись пожелтевшей газетой.
Притормозил около него. Постоял. Затем кашлянул. Бородач зашевелился, чуток приподнялся, газета, шурша, упала, и он отрывисто недовольно пробасил:
– Кто такой? Зачем здесь?
– Да вот летел мимо, – растерянно пролепетал Ефим. – Спросить хочу: что тут такое? Трава и ворота?!
– Из-за этого ты вздумал меня будить?! – загремел бородач. – Райский сад здесь, понял? Катись отсюда, чтобы духом твоим не пахло!
Ефим застыл на месте, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что ему делать, что сказать…
– Что за напасть, – жалобно запричитал бородач, – не могу спокойно выспаться на службе. Сменить работу, что ли? Нет, я обязательно разругаюсь с начальством: дня нет, чтобы не появилась какая-нибудь нудная душа! Пусть платят за вредность, иначе я к куму истопником пойду. Там спецодежду и премиальные дают! Грешники создания тихие и смирные, а здесь!..
Дальнейшей тирады Ефим не слышал, ибо уже торопливо шагал к воротам Рая. Они рассохлись, некоторые доски были кем-то выломаны, а петли никто давно не смазывал. Ветерок развлекался, шаловливо раскачивая створки и заставляя их сварливо скрипеть.
За ними было безлюдно и тихо. Вот кто-то вышел из-за высокого кустарника, и Ефим вскрикнул: прямо на него шагал на задних ногах осёл, опоясанный широким поясом и в шортах. При приближении на шее длинноухого стала видна цепочка с головкой прелестно-кокетливой ослицы.
