Нико подходит ближе, вторгаясь в мое личное пространство и заставляя меня поднять голову, чтобы встретить его взгляд, что только усиливает мое раздражение. Он чертовски высокий. Стиснув зубы, я чувствую, как его аромат — смесь мяты и ветивера — окутывает меня, и я борюсь с желанием закрыть глаза и попытаться понять, какая часть этого аромата принадлежит ему.
— Мария Риччи, — повторяет он, подчеркивая имя.
Сохраняя тщательно нейтральное выражение лица, я не могу не представить лицо Марии, ее черты, отмеченные тревогой, слезы, пропитывающие волосы у висков. Я помню конфликт в ее глазах, смесь страха и надежды, когда она неуверенно согласилась на мой план.
Используя самый пренебрежительный тон, на который я способна, я огрызаюсь:
— Кто является или не является моей клиенткой, не ваше дело, мистер Вителли.
Голос Нико становится ниже на октаву и приобретает легкий акцент.
— В этом вы очень ошибаетесь, синьорина.
Я не могу отрицать обаяние его голоса. И этот акцент? Если он намеревался своим тоном вызвать у меня озноб по спине, то сильно просчитался. Вместо этого я чувствую, будто меня обволакивает теплый мед.
— Мой диплом психолога и докторская степень утверждают обратное. В этом кабинете, а также в том, что касается благополучия моих клиентов, мистер Вителли, командую здесь я.
Он делает несколько шагов назад, наблюдая за мной, словно я инопланетное существо.
— Вы не боитесь меня, — замечает он почти с удивлением.
Боюсь. На самом деле, не помню, чтобы когда-либо была так напугана. Потому что я узнаю убийцу, когда вижу его.
Я смеюсь. Звук получается натянутым, но я надеюсь, что он выполняет свою роль.
— Я выросла среди мужчин, которые съели бы вас на завтрак, мистер Вителли.
Его брови поднимаются, превращая лицо в полотно удивления и интереса. Трудно сказать, что из них побеждает.
— Неужели?
— Чертовски верно, — утверждаю я, делая глубокий вдох. — Если вы пришли убить меня, то не могли бы вы поторопиться и покончить с этим? В противном случае, если мы закончили, буду благодарна, если вы позволите мне вернуться к моему дерьмовому дню.
С его лица исчезает всякий намек на юмор, сменяясь раздражением, когда он вновь оценивает меня. Думаю, ему не нравится мой тон. Отлично. Он выглядит как человек, который привык все контролировать. Раздражая его, я могу нарушить его планы.
Быстро разрабатывая стратегию на случай, если Нико Вителли решит напасть, я думаю о том, как быстро смогу орудовать кинжалом-карамбитом, пристегнутым к бедру — подарком отца на шестнадцатилетие.
Проблема в том, что этот мужчина вооружен. Я знаю, что у него есть пистолет, закрепленный на правой стороне туловища, что дает право судить о том, что он левша. Мой взгляд переходит к его левой руке. Она большая и загорелая. На среднем пальце левой руки сверкает бриллиантовое кольцо-печатка.
С бровями, все еще нахмуренными от раздражения, Нико наконец говорит:
— Слушай внимательно, потому что я скажу только один раз. Что бы Мария Риччи ни рассказала тебе, ты обязана держать рот на замке. Уничтожь свои записи, если потребуется. Ты никогда ее не встречала. Поняла меня?
В его тоне сквозила почти уговаривающая нотка, словно он просил меня сотрудничать. Но скрытая угроза и властное давление заставили меня выпрямить спину, и я ответила:
— Иначе что? Ты не оставишь мне выбора и вернешься сюда, чтобы продырявить меня до состояния решета? Таков сценарий?
Я заметила легкое подергивание его левой руки, которая зависла над бедром. Затем он сделал едва заметный вдох и выпустил воздух сквозь зубы, что говорило о том, что он только что подавил порыв.
Он не терпит, когда с ним так разговаривают, но его выработанное спокойствие говорит о том, что он не из тех, кто позволяет эмоциям руководить собой.
Он мягко продолжил:
— Я не собираюсь сюда возвращаться. Или уйти без того, ради чего сюда пришел. Мне нужно твое молчание. Либо ты дашь мне его, либо Мария и ее дочь умрут.
В его голосе звучала такая напряженность, что это не походило на угрозу.
Тот факт, что он не упомянул о моей смерти в случае отказа, заставил меня задуматься о том, что, возможно, он передумал убивать меня, что придало мне еще больше смелости.
— Где сейчас Мария? — рискнула спросить я, считая важным узнать ее местонахождение, особенно если она все еще в мотеле и ждет приезда Кейда.
Нико выглядел слегка удивленным тем, что я его допрашиваю, но еще больше меня поразил его ответ.
— Ее здесь нет.
Похоже, он нашел Марию. Я также предполагаю, что он заставил ее петь как птичку, что и привело его сегодня сюда, чтобы свести концы с концами.
Стараясь придать своему голосу уверенность, которую я не совсем чувствую, я настаиваю.
— Да, я знаю, что ты не спрятал Марию в мой шкаф для офисных принадлежностей, мистер Вителли, но мне нужны более детальные сведения. Мне нужно знать, не держат ли ее где-то и не поят ли двумя чайными ложками воды в день.
