Так, нужно осмотреться. Уже начинает светать, совсем немного, но чувствуется, что рассвет входит в свои законные права. Передо мной несколько домиков. В таких живут дети на отдыхе. Наверное, здесь было здорово когда-то?
Прямо по курсу - одноэтажное здание, думаю, это столовая. А слева - двухэтажное строение с выцветшими стенами, облетевшей краской, и вообще угрожающего вида. Там - самое то фильмы ужасов снимать. Кажется, мне туда.
Нужно поторопиться, если меня найдут, то точно придется отрабатывать этот миллион своей многострадальной задницей, которая, кстати, болит.
В самом помещении не лучше, чем на улице. Все стены исписаны баллончиками, штукатурка, того и гляди, отвалится вместе с кусками стены. Кругом разруха и запустение. Кабинет директора в самом конце коридора. Окна выходят на противоположную сторону так, что я не увижу, когда будет подходить Рэй.
В помещении не так плохо, видимо, сюда еще не добрались мародеры. Большой стол покрыт слоем пыли, шкаф у стены с выбитыми стеклами, ковер, запачканный не знаю чем, и знать, кажется, не хочу. И диван, небольшой и более-менее чистый. Не могу удержаться и плюхаюсь на него. Кайф. Ноги гудят ужасно. Все тело ломит. Слабость с каждым мгновением наваливается все сильней.
Кругом гробовая тишина. Будто вокруг нет ничего живого. Хлопок от сигнальной ракеты застает меня врасплох. Вскрикиваю от неожиданности. Из окна не видно какого она цвета. Еще один залп. Успеваю прикусить себе ребро ладони, чтобы не шуметь. Холодный пот прошибает моментально. А что если это Рэй и Ник? Что если им нужна помощь? Несколько минут я тупо пялюсь в стену. Что делать? Мысли хороводом, и не одну не ухватить.
Третий залп. Слезы непроизвольно начинают катиться из глаз. Это истерика. Тихая, безмолвная, но это она. Мне страшно. Неизвестность пугает. Ноги не держат, сажусь на диван и, кажется, вырубаюсь. То ли от усталости, то ли от пережитого шока, а может все вместе, но я проваливаюсь в полусон, полуобморок.
Мне снится сон. Так хорошо, так спокойно. Теплые руки чертят известные лишь им узоры у меня на животе. Губы очерчивают скулы, нос, подбородок и, наконец, накрывают мои, вовлекая в неторопливую, но такую нежную ласку. Что-то не так. Чего-то не хватает, может напора?
Открываю глаза и сразу жалею об этом.
- БЛЯДЬ! Ебаная ты бабайка. Грабли убрало, и целовалки свои тоже. Тьфу ты, чур меня.
Эта скотина с разноцветными волосами сидит и мило мне улыбается. Ну прям ангельский взгляд. Убью монстра, чтобы сам не мучился и других не мучил.
Вместо того чтобы в панике отскочить от меня, эта ошибка природы хватает меня за пах и сжимает его. Стон срывается с моих губ раньше, чем успеваю его заглушить. Эта сволочь разноцветная гаденько улыбается и так эротично облизывает губы проворным язычком с пирсингом, что даже я засмотрелся. Ну, нет.
Хватаю это за шею и начинаю душить. Мимолетом замечаю, что кожа под моими пальцами слишком нежная. То ли я такой не страшный, то ли он такой бессмертный, но вместо мольбы о пощаде он ржет и заваливает меня на диван. В процессе потасовки я замечаю, что несмотря на его внешний вид, он достаточно сильный. Значит где-то глубоко, ну очень глубоко внутри, он все же мужчина. А замечаю я это, когда оказываюсь лежащим на нем, все так же продолжая его душить. Когда он успел засунуть мне руки в джинсы и бесстрашно начал лапать мой зад.
Глаза в глаза. Мои - офигевшие и его - возбужденные. А дальше у меня просто отвисла челюсть.
- Хочешь отсосу?
Челюсть с глухим звуком упала на пол. Задуматься я не успел.
- Хочу.
Этот голос я узнаю из тысячи. Хриплый, из-за бега, злой и слегка возбужденный. Желание накатывает новой волной, стягиваясь в тугой узел внизу живота. А вот мой партнер по драке, почему-то сжался весь.
Переглянувшись, мы синхронно оборачиваемся на вошедшего, и возбуждение слетает моментально. Первая причина - это взгляд, по которому чувствую, что меня сейчас будут убивать, впрочем, не меня одного. Вторая - радость, что он цел. Но вот про «цел» - я погорячился. Все, что мне удается рассмотреть - это разбитая губа и растрепанный вид, но и этого достаточно, чтобы вся радость исчезла.
Лизка так в меня вцепился, что мне стало трудно дышать. То ли он за себя испугался, то ли за Рэя, но мне было все равно на него, а вот мои хрустящие ребра испытывали явный дискомфорт.
- Пусти, противный, – сдавленный визг, это все, на что меня хватило.
Смертельная хватка ослабла, и я увидел явное беспокойство в слишком серьезных глазах. Оно длилось всего секунду, но я его видел. Потом Елизавет пересадил меня со своих коленей на диван и с грацией кошки направился к Рэю. Готов поклясться, он вилял задницей. Очень даже аппетитной, кстати.
Рэй смотрел на него с неким укором. Не со злобой, нет, скорее как на нашкодившего ребенка, осуждающе.
- Что с твоей мордашкой?
Когда он успел подскочить к нему?
