– Я бы также хотела, чтобы мы уделили особое внимание матери Мариссы. Она сказала нам, что спит наверху, в дальней комнате, и утверждала, что именно там она и спала в ночь на Рождество. Однако при осмотре дома стало очевидно, что эта дальняя комната уже давно никем не используется: постель завалена старой одеждой и покрыта пылью. Зато в гостиной мы нашли постельное белье на диване, который стоит напротив однокамерного окна без изоляционного покрытия – совсем близко к тому месту, где убили Мариссу.
Эрика сделала небольшую паузу, чтобы информация лучше улеглась в головах сотрудников.
– Из-за праздников все замедлилось, в том числе нам не удалось сделать полноценный обход домов. Я хочу поблагодарить всех, кто говорил с соседями, но нам придется все повторить. Нужно получить как можно больше информации по Мариссе Льюис и двум соседям, имена которых я назвала. Нам интересны все, кого люди упомянут в связи с ней: друзья, родственники, коллеги, названия клубов. Нам пока не удалось получить доступ к ее «Айфону» и посмотреть почту и соцсети. Сделан запрос на детализацию телефонных звонков и на съемку с камер наблюдения вблизи Конистон-роуд и станции Брокли. Необходимо установить, возвращалась ли она тем вечером домой на электричке, как обычно. Сержант Крейн распределит между вами все эти задачи. Нужно восстановить картину с самого начала рождественских праздников.
Комната забурлила, а Эрика подошла к Мосс и Питерсону.
– Прости, босс, – снова извинилась Мосс.
– Добро пожаловать, Джеймс.
Питерсон, казалось, был застигнут врасплох.
– Спасибо, – сказал он, поднимаясь со стула.
Еще несколько человек подошли и похлопали его по спине, поздравив с возвращением, и распределились по комнате.
– Хорошо выглядишь. В смысле, набираешь вес, – поправилась она. – Становишься похож на самого себя.
– Нужно еще немного набрать, – ответил он, расстегивая пиджак и подтягивая штаны на плоском животе. – Но чувствую себя, как раньше.
– Давай не усугублять эту тему, на тебя смотреть стыдно! – усмехнулся Крейн, хлопая себя по пивному пузу.
– Говори за себя! – включилась Мосс, шутливо хватая себя за бока. – Лично у меня просто кость широкая!
– Ладно, народ, не будем расслабляться. Я думаю, раз ты только включаешься в процесс, тебе лучше поработать за компьютером в участке?
Питерсон кивнул.
– Мне нужен новый логин для системы. Говорят, мой деактивирован из-за длительного отсутствия.
– Да. Пусть Крейн позвонит насчет этого.
Эрика улыбнулась ему, он – ей, и глаза их встретились. Питерсон отвел взгляд первым.
– Мосс, ты со мной. Джеймс, начинай собирать всю информацию про Мариссу Льюис, нужно понять, из чего состояла ее жизнь.
Он кивнул и отошел, оставив Эрику с Мосс, которая не сводила с нее глаз.
– Что?
– Ничего. Вроде бы, между вами все нормально. Круто. Куда едем?
– Хочу поговорить с лучшей подругой Мариссы.
Эрика договорилась встретиться с Шэрон-Луиз в баре «Брокли Джек». Он располагался на той же улице, что и салон, в котором она работала и который так и не открылся после праздников, хотя было уже 27 декабря. Пока они ехали по району Крофтон-парк, снова пошел снег. Упав на дорогу, он сразу таял и превращался в слякоть. Проехав станцию, продуктовый и другие магазины, они наконец увидели указатель на парикмахерскую «Золотые локоны».
– Почему в названии салона обязательно должна быть какая-то игра слов или аллюзия? – спросила Мосс, вглядываясь в броский бело-золотой интерьер салона, когда они проезжали мимо. – В молодости я стриглась в «Герр Кутц», хотя владелец никакого отношения к Германии не имел. А когда училась в Хендоне, ходила в салон под названием «Волосы дыбом».
– К чему ты ведешь?
– У вас в Словакии нет такого? Игры слов в названиях парикмахерских?
– Нет.
– Сюда ходит рабочий класс – и ничего плохого в этом нет – женщины, которым нравится ухаживать за собой. Уверена, что клиентки здесь постоянные, приходят и перемывают косточки местным. Здесь не как в проходных салонах в центре Лондона.
– Думаешь, эта Шэрон-Луиз сплетница?
– Парикмахершам все рассказывают. Ты сама не замечала, что, когда приходишь стричься, всегда в итоге вываливаешь больше, чем нужно? Я, например, даже чувствую себя обязанной говорить.
– Когда я прихожу стричься, что бывает нечасто, я прошу со мной не разговаривать, – сказала Эрика.
– Не сомневаюсь, – усмехнулась Мосс.
Эрика слишком поздно заметила старушку, ступившую на проезжую часть. Она резко дала по тормозам, и их с Мосс бросило вперед. Машина с визгом остановилась в считанных сантиметрах от пожилой дамы, которая как ни в чем не бывало продолжала тащить за собой через дорогу изношенную хозяйственную сумку. У нее были длинные седые волосы, и на мгновение Эрика решила, что это Элспет Питкин. Но старушка обернулась, и стало понятно, что она намного старше. Да и, судя по сжатым челюстям, зубов у нее не было.
– Ох, вроде обошлось, – выдохнула Мосс.
Старушка ступила на тротуар. Эрика представила себе опухшее лицо Джозефа, лежащего в камере с петлей на шее. Сзади начали сигналить.
– Ты в порядке?
