Мосс достала из папки еще одну фотографию. Это было селфи очень высокого качества, на котором Марисса в серьгах была снята с двумя парнями.
– Это фото сделано примерно за пятнадцать минут до смерти, – пояснила Эрика. – Мы сняли образцы ДНК с серег, как вы нам и посоветовали. Мы обнаружили незначительные количества пота и жира, но покрыты они были кровью. Для невооруженного взгляда они чисты, но мы использовали препарат под названием люминол, который позволяет обнаружить следы крови на предметах. Возможно, вы видели его в телесериалах про полицию. Под определенным освещением он горит голубым цветом. Мы обнаружили, что обе серьги пропитаны кровью в таком количестве, что банальный порез исключается. Вы убили Мариссу, Эльза. Перерезали ей горло десертным ножом и, пока она умирала, сняли с нее серьги.
Раздался звонок в дверь, после чего она открылась. В комнату вошел Питерсон, Макгорри и три сотрудника полиции. Эрика посмотрела на них и кивнула. Эльза откинулась назад. На ней не было лица.
– Нет… нет… – хрипела она, и от ее самоуверенности и храбрости не осталось и следа.
– Эльза Фрятт, я арестовываю вас по подозрению в убийстве Мариссы Льюис. Вы имеете право хранить молчание, но сокрытие на допросах информации, на которую вы позже будете ссылаться в суде, будет рассмотрено не в вашу пользу. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Доношу до вашего сведения, что мы получили запрос на проведение допроса с предостережением от юриста международного трибунала по военным преступлениям, а также представителя немецкого правительства. Они хотят задать вопросы, связанные с вашей работой охранником в концлагере Маутхаузен-Гузен и преступлениями против человечества, совершенными вами в ходе Второй мировой войны.
Миссис Фрятт смотрела на Эрику, а затем неожиданно для всех схватила со столика золотой нож для вскрывания почты и бросилась на нее. Питерсон подбежал и успел схватить ее за запястье, когда кончик ножа был всего в нескольких сантиметрах от лица Эрики.
– Черные руки. Убери с меня свои грязные черные руки, – зашипела Эльза с горящими ненавистью глазами.
Питерсон отобрал у нее нож, свел ей руки вместе, и Макгорри надел наручники у нее за спиной. Эльза все смотрела на Эрику.
– Вы все никогда не поймете. Если бы я вернулась в то время, я бы снова поступила так же.
– Уведите ее, – сказала Эрика.
Питерсон вывел Эльзу из комнаты и повел в полицейский автомобиль.
Эрика, Мосс, Питерсон и Макгорри смотрели, как Эльзу и Чарльза помещают в две разные полицейские машины. Эльза сидела с прямой спиной, гордо поднятой головой и смотрела вперед. Чарльз же плакал, уронив голову. Соседи вышли из домов к воротам, кто-то выглядывал из-за тюлевых занавесок.
– Могли ли они себе представить, что живут по соседству с убийцей и преступницей времен нацистской Германии? – сказал Макгорри.
– Они были бы в шоке, я уверена. Одевалась она очень респектабельно, под такой оболочкой легко прятать грехи, – ответила Мосс.
Эрика улыбнулась.
– Что теперь с ней станет? – спросил Макгорри.
– Даже учитывая ее преклонный возраст, мы будем настаивать на суде по делу об убийстве Мариссы, – сказала Эрика. – А Чарльз будет проходить как соучастник. А вот с остальными обвинениями не знаю, что будет. Как будут судить военные преступления? Я бы хотела, чтобы она пожила подольше и успела заплатить за все, что совершила во время войны.
– Будем надеяться, она сгниет в тюрьме, – сказал Питерсон.
К дому подъехал черный фургон, из него вышли криминалисты и направились в дом. Эрика достала сигарету и закурила. Питерсон бросил взгляд на Мосс.
– Джон, пойдем. Сходим за кофе, – обратилась она к Макгорри.
– Я сегодня уже две чашки выпил, – простодушно ответил тот, но Мосс многозначительно взглянула на него, и он последовал за ней к воротам.
Переминаясь с ноги на ногу, Питерсон смотрел на Эрику.
– Ты в порядке? – спросила она.
– В смысле?
– После того, что сказала тебе Эльза.
– К расизму невозможно привыкнуть. Он сопровождает меня всегда, каждый день, в том или ином виде…
Эрика кивнула. Казалось, она не знает, что сказать.
– Хотел поговорить с тобой кое о чем. Не о работе.
– О чем?
– Мне нужно было сразу же сказать тебе про Кайла и Фрэн. Пытался тогда, в кафе, но струсил.
– После всех этих открытий тот факт, что ты внезапно стал отцом, уже даже не шокирует.
– Как скажешь…
– Не могу сказать, что сильно рада за тебя, Джеймс, но постепенно я к этому приду.
– Хорошо.
– Ты всегда хотел детей, а тут все сложилось так удачно, что ты проскочил этап с памперсами.
Он покачал головой.
– Извини, это я что-то не то ляпнула.
– Ничего. Я понимаю тебя, – улыбнулся он. – Значит, между нами все нормально? Или хотя бы может быть нормально?
– Да, может, – ответила Эрика.
Она обрадовалась, что у него зазвонил телефон и он дал понять, что должен взять трубку.
– Тогда встретимся позже вместе со всеми в кафе?
Эрика кивнула, а Питерсон сделал несколько шагов и взял трубку, широко улыбаясь.
