– Все вы лжете, – выплюнула женщина ей прямо в лицо. – Так что, если это не официальный визит по поводу одного из моих клиентов, вы можете…
– Это вы о ком? – спросила инспектор. – То есть меня интересует, кто нынче ваши клиенты.
– Вас это абсолютно не касается, – глаза женщины сверкали от ярости. – Вас ничего здесь не касается. Вас никто не желает видеть ни здесь, ни у меня…
– Кстати, а где это сейчас? – спросила Ким, не удержавшись от сарказма. Для нее сейчас все это было безобидной и невинной забавой, особенно на фоне той собаки, умершей в мучениях после того, как ее напоили антифризом. Таким образом Нина тогда хотела намекнуть ей, что не стоит вести расследование в детском доме в Крествуде. – Вы все еще живете в том большом и красивом доме?
– Прекратите нести всякую чушь! Вы прекрасно знаете, что мне не удалось сохранить тот дом и что мои дети уже не ходят в частную школу, сука вы драная. Сейчас я живу в таунхаусе в Олд Хилле, а мои мальчики из-за вас ходят в обычную общеобразовательную школу и…
– Нина, я вас умоляю, – из-за подобной притворной невинности терпение Ким закончилось. – Ваш муж полностью заслужил все, что с ним случилось, но мне жаль, что вы потеряли все, что у вас было. Мне жаль, что вы потеряли свою высокооплачиваемую работу в Бирмингеме. Мне жаль, что вас так и не сделали партнером в той адвокатской конторе, хотя это и казалось неизбежным. Жаль, что вы лишились своего дома, а вашим мальчикам пришлось перейти в новую школу. И все это из-за того, что натворил ваш супруг.
Ким заметила, что опущенные руки женщины, сжатые в кулаки, слегка подрагивают.
– Хотя, Нина, вас мне совсем не жаль – ведь вы знали, что он творил, и никому ничего не сказали. А ведь сделав это, вы могли спасти жизнь другим людям, так что мне, в общем-то, наплевать на…
– Убирайтесь! – рявкнула женщина, указывая на дверь. – Мне противен сам ваш вид, и я не собираюсь терпеть…
– И это не считая того, что вы сделали с собакой, – добавила Ким, покачав головой. – Хочу сказать, что это было уже ниже пояса…
– Убирайтесь! – закричала женщина.
– Ну а попытка помешать правосудию, защищая собственного…
– Инспектор, я вас предупреждаю. Убирайтесь…
– Где вы были в воскресенье вечером, Нина? – спокойно спросила Ким, сбивая женщину с толку.
– Дома, с мальчиками, – не задумываясь ответила она. Она была слишком разъярена, чтобы промолчать.
– Спасибо, что уделили нам время, – Ким быстро встала со стула. – Было очень мило вновь встретиться с вами, – добавила она, выходя из комнаты вслед за Брайантом.
Грохот захлопнутой за ней деревянной двери ее вовсе не удивил.
– И что ты по этому поводу думаешь? – спросила она сержанта, когда они спустились по лестнице.
– Не знаю, – ответил он. – Одно могу сказать точно: если раньше злости на тебя у нее было не слишком много, то сейчас она готова была убить тебя.
Пенн не отрываясь смотрел на список тех мест, которые Эми и Марк в воскресенье во второй половине дня посетили в супермаркете «Асда». Составить его для босса оказалось непростым делом.
И вот сейчас он ждал, когда один из них или оба сразу выйдут из туалетов. Он видел, как в них заходили уборщица и бесконечная вереница покупателей, но эти двое сидели там уже около семи минут.
– Кофе? – услышал он сквозь наушники.
Пенн оторвался от экрана и посмотрел на свою коллегу. Кофе она никогда не пила и очень редко его готовила. Он же обычно выпивал пару чашек утром, а потом останавливался. Если он выпивал больше, то вел себя как жизнерадостный шмель ранним летним утром.
Отрицательно покачав головой, сержант краем глаза взглянул на Элисон, которая продолжала свои звонки в кутузке.
Он вновь включил воспроизведение и увидел, как Эми и Марк вдвоем вышли из туалетов в 3.52 дня, всего за восемь минут до закрытия супермаркета.
Он переключился на камеры, направленные на вход: 3.53, 3.54, 3.55 – ничего.
Куда они делись? От туалетов до выхода не больше 10 секунд.
Он вернулся к камере, смотревшей на сигаретный киоск, – единственной, находившейся между туалетами и выходом.
