По тому, как легко он рассуждал об этом, становилось ясно: в вопросах семейной жизни он теоретик. Может, разведен, а может, и не был женат. Но ведь в чем-то он был прав! Александра и сама не понимала, почему так зациклилась на поиске «правильного» пути. Как будто ее Пашка покусал, честное слово!
Все ведь сводится к счастью и несчастью. Руслан вряд ли счастлив со своей женой… и вряд ли будет, раз до сих пор не стал. Но его любовь по-прежнему граничит с болезненной одержимостью. Нужно ли это поощрять — вот вопрос!
Хотя порой хочется. Четырнадцать лет назад он был еще нескладным пацаном, против природы не попрешь. Но сейчас он оформился в красивого ухоженного мужика, на таких засматриваются. Если остаться с ним, будет ли это так плохо?..
Пожалуй, будет. Потому что она его не любит, а для него это важно.
— Спасибо, — кивнула Александра.
— Рад стараться. Это ты думаешь, что у меня долга перед тобой нет, я-то знаю!
— Ничего ты не знаешь. Все твои долги уплачены наперед.
— Вот это я сейчас не понял…
— Тебе и не нужно.
Помощь ему и правда принесла больше пользы, чем ожидала Александра. Она принесла покой! Потому что воспоминания о той глупости, которую она чуть не совершила после смерти Эрика, до сих пор мучали ее. А теперь, когда она защищала от подобной глупости другого человека, она вроде как платила судьбе за милость, оказанную ей когда-то.
Нужно будет рассказать Яну все… потом. Когда силы появятся.
Это ведь было сложнее, чем казалось со стороны. Александра ничего не скрывала от брата, и все же когда она облекала воспоминания в слова, они казались какими-то упрощенными, безобидными, не такими токсичными, какими были на самом деле.
Потому что никаких слов не хватило бы, чтобы описать пустоту, воцарившуюся в ее душе после смерти Эрика. Она сама себе казалась пустой, выпотрошенной изнутри. Как будто она обманывает окружающих: притворяется настоящим человеком, а на самом деле она — просто кожа, за которой ничего нет.
После двух лет рабства она была надломлена, но не так опустошена. В ней еще сохранились силы, чтобы исцелиться и стать на ноги, а теперь все было по-другому. Эрику она отдала всю себя добровольно, и когда он исчез, от нее ничего не осталось.
Она не собиралась никому рассказывать об этом. Она лишь хотела, чтобы все закончилось. И когда Александра час за часом шла к своей смерти, она ни в чем не сомневалась, даже боль она воспринимала просто как обстоятельство, не связанное с ней напрямую. Некое подобие радости она ощутила лишь в полупустынной степи, когда ее начала уволакивать темнота. Она решила, что смерть наконец-то сжалилась над ней…
